"Среди фамилии Кушховых, весьма распространенной, много неродственников. Нами были опрошены представители Кушховых всех селений Кабардино-Балкарии. В результате оказалось, что корни каждой патронимии Кушховых восходили к различным карачаевским, осетинским и балкарским патронимиям и фамилиям. Шестнадцать семей шалушкинских Кушховых и доныне помнят о своем родоначальнике Юсуфе Ациканове, жившем в Верхнем Кюннюме. В горах сохранились остатки разрушенного дома семьи Юсуфа, как и всего селения. Ацикановы жили между кварталами Токаевых, Бекановых и Забаковых недалеко от сельской мечети. Если проследить генеалогическую линию по прямой от Юсуфа к сегодняшнему дню, то она будет выглядеть следующим образом: Юсуф — Нухъ — Исмел — Амербий — Кушбий".
www.kbrnet.narod.ru/stranica5/kul-3.htm (это из записей А.И.Мусукаева, видимо)
Есть и кабардинцы Ацкановы - бизнесмен, выпускник московского физтеха Беслан, поэт Руслан...
Из книги С.Бейтуганова "Кабарда в фамилиях", Нальчик, "Эльбрус", 1998, с.434: "7 января 1872 г. состоялось полное собрание кабардинских князей и узденей. Одно из его решений гласит: "Дано сие эфендию селения Ашабово Хаджи Тагир Кушхову в том, что он происходит рожденным от его родителей, которые из древних кабардинских узденей ворк шовотлухуса, по достоинству и усердной его отца Умара Кушхова к службе и богуслужению и преданности к России в 1822 году произведен в достоинство кабардинского народного ефендия и за его отличное благоустройство в Кабарде неоднократно был награждаем подарками по Высочайшему повелению Государя Императора чрез главнокомандовавшего в то время Отдельным Кавказским корпусом генерала от инфантерии Ермолова. Ефендическое Або, которое и ныне у него хранится, в память родителя, и кроме сего разными вещами, следовательно, ефендий Хаджи Тагир Кушхов вполне есть не только из природы кабардинских узденей, а настоящий ефендический сын, ныне еу от роду 60 лет, а в должности ефендия он 30 лет, имеет при себе четырех сыновей, их коих 1-й Магомет - 30 лет, ефендий, 2-й Исуф - 25 лет, тоже ефендий, 3-й Касым 12 лет и 4-й Хамзет 8 лет".
с.350: "Уздень Закирей Кушхов из аула Гетежева (позднее вошел в аул Клишбиева - Нартан) в 1853 году подал необычное прошение. Обращаясь к служителям Екатериноградской Николаевской церкви, он писал: "Будучи я в настоящее время от рождения моего в магометанской вере и ныне, по достижении совершенных 28 лет, признавая христианскую веру истинною, а магометанскую как заблудшею и не имеющую никакого совершенно основания к спасению жизни, а потому со всем моим усердием я с давнего времени имею желание присоединиться в православную христианскую веру и принять святое крещение". Прошение подписано его автором на арабском языке "с приложением обычной печати", т.е. чернильного знака его перста. Текст прошения написан не Кушховым, поэтому" не факт, что формулировки принадлежат ему.
18 ноября 1853 г. Закирей Кушхов дал подписку в том, что обязуется "исполнять все христианские таинст[ва] и обряды и от православной церкви [ни в] каком случае" не откажется. Как видно из выписки из метрической книги, "уздень Большой Кабарды аула Гукежева (так Гукежева или Гетежева?)Закирей Кушхов, из магометан, 28 лет, просвящен святым крещением и наречен Петром". Таинство крещения совершено 22 ноября 1853 г. священником Дмитрием Урииловым. Восприемниками стали приходской священник Иоанн Семенов и Гликория Букановская. О крещении Кушхова командир Горского казачьего полка полковник князь Чавчавадзе докладывал Грамотину и просил выяснить, "нет ли за ним каких преступлений, которых избегая, он пожелал принять св.крещение".
К излагаемому ниже есть вопросы по датам. У Сафарби в книге какая-то путаница. Решения Кабардинского народного суда о взыскании пени за украденных лошадей с Якуба и Жамбота Кушховых относятся к 1858 года лету, хотя по датам, приводимым Бейтугановым, к тому времени обоих братьев уже нет в живых. То же и с письмами Анзора Тохтамышева на Орбелиани по поводу тяжбы с племянником Жамботом, которые у Бейтуганова датируются весной 1858 года. Возможно, развязка между Анзором Тохтамышевым и Якубом Кушховым произошла в марте 1859 г.? Тогда всё бьётся
с.283: Кушховы из аула Тохтамышева (с 1865 г. входит в состав Тыжей-Кишпека) известны в народе по песне "Кущхьэ Жамботрэ Екъубрэ я тхьэусыхэ". Написанной, по сведениям Зырамыку Къардэнгъущ1 джэгуак1уэ Исупом Масаевым... 23 января 1857 г. штабс-ротмистр Анзор Тохтамышев жаловался начальнику бывшего (?) Центра Кавказской линии: "Проживающие в моем ауле подвластные мне узденя: Якуб, Жамбот и Пшемахо Кушховы: 1-й из них в 1855 году отправился с товарищем аула Ашабова - Пака Ципиновым...на реку Золку, где не удаслоь им никакой добычи, товарищ Якуба, Ципинов, был убит русскими, 2-й, Жамбот, в прошлом, 1856-м году и в настоящее время принимает в свой дом приезжающих к нему из Закубанья абреков, где он был в бегах, и 3-й, Пшемахо (ныне находящийся под покровительством князя Пшемахо Джамботова) в декабре месяце прошлого года отправился на добычу...". Тохтамышев просил начальника "воспретить князю Пшемахо Джамботову принимать зловредных людей под покровительство". Генерал-майор Грамотин, которому была адресована жалоба, сопроводил её следующей резолюцией: "Князю же Пшемахо Джамботову объявить, что я же не раз лично советовал ему не покровительствовать дурных людей, а потому всякий поступок в подобных случаях подвергает его моему гневу, который может быть вреден для него". с.284: Бейтуганов полагает, что на самом деле донос Анзора Тохтамышева на Кушховых объясняется тем, что по крайней мере старших из них, Якуб, был среди тех, кто переселялся в аул его племянника, Тохтамышева Жамбота. В 1857 году Якуб Кушхов подавал Грамотину прошение, в котором указывал, что уже обращался за разрешением переселиться в аул Жамбота Тохтамышева, но "Кабардинским судом не сделано еще по этому предмету распоряжения". Он также сообщал, что Анзор Тохтамышев, полагая, что хозяев нет дома, "подсылал людей ночным бытом, которые и зажгли в двух местах саклю его". Но Якуб, Жабмот и другие жители, прибежавшие на крик и ружейный выстрел, спасли семейство и имущества "наполовину" (остальное сгорело).
Направляя его прошение в суд, начальник предписывал, если изложенные в нем факты справедливы, немедленно переселить Кушхова, а потом строго и беспристрастно разобрать его дело. "На беду", в то время Грамотина сменил Орбелиани (в должности начальника Кабардинского округа).
с.284-292: 9 марта 1858 г. Анзор Тохтамышев обратился к Орбелиани с рапортом: "Из числа принадлежащих моей фамилии узденей Хажи Осман Кушхов по доброте своей был любим всеми членами моего рода, за верность обогатили его. По смерти Хажи Османа Кушхова оставшихся детей его я желал предохранить от недостойных поступков. Наконец, когда возмужал сын его Якуб Кушхов, взяв с собою одного узденя аула Ашабова, Ципинова, отправляясь к рабочим на Золку, отбил быков от русских, где был убит сказанный Ципинов. Я, дознавши от русских, желая не навлечь на себя неудовольствие как на владельца аула, по чину и фамилии мне неприличное, Якуб Кушхов за наставления мною ему сделанные, сделался врагом моим, не бывал у меня. В другой раз взял с собою Атажукина аула Афачагова, и тот был убит, а когда не унимался от воровства, я счел за нужное довести до начальства во избежание ропота народа. После сего Кушхов, потеряв всякое доверие ко мне, и, несмотря на то, что все имения его есть подаренные отцом моим в узденьскую им дань, всячески старался вредить мне. Впоследствии, когда брат его, Якуба Кушхова, Жамбот был на злодеянии, где ранен крупной дробью неизвестно кем и доставлен в его дом, чувствуя неизбежную смерть, он возвел клевету на родного сына моего Эльмурзу, что будто бы он его подстрелил. Я, желая эту несправедливую клевету обнаружить, просил неоднократно разобраться по шариату. Кушховы на все вызовы, не являясь в суд, при встрече с сыновьями моими восстают силою оружием. Даже в среде Нальчика Якуб Кушхов бросился на меня с намерением убить».
Прошение Якуба Кушхова от 18 марта 1858 г., т. е. 9 дней спустя после донесения Тохтамышева.
"Назад тому третий год, когда за украденную у вольного кабардинца Мета Таова лошадь было возведено им (Таовым) подозрение на сына ротмистра Тохтамышева Эльмурзу, отец его, желая в отчистку себя иметь на меня и братьев моих вражду, сказал Таову, что оная лошадь уворована родным братом моим Жамботом Кушховым. Мы чувствуя себя в оклеветании этом совершенно невинными, и я, старший из братьев, зайдя к г. Тохтамышеву в кунацкую, где с аула находилось много людей, просил убедительно предоставить в правоте нашей шариатское разбирательство и, если окажемся виновными, затем поставить нас быть плательщиками. Но ротмистр Тохтамышев, не принимая ничего в резон, вышедши из благопристойности, начал произносить скверноматерные слова. Я на удержание его, когда напомнил, что он и я уздени, стыдно и обидно переносить от одного другому подобные обиды, он вскочил с места, схватив меня за бороду и начал рвать. За таковой неприличный и оскорбительный поступок, хотя должен был я вооружиться, но случившимися соаульцами были оба удержаны и разведены врозь. Затем, когда я возвратился в дом свой, ротмистр Тохтамышев прислал ко мне двух стариков на приглашение к эфендию для разбирательства по шариату. Считая, что требование его есть законное, я поехал с ним. И когда лошадь моя по ходьбе опередила его (по адыгскому дворянскому кодексу чести подвластный в этом случае должен держаться несколько позади владельца. _ С. Б.), он выхватил с нагалища ружье, хотел застрелить. В это время был он удержан ехавшими с нами товарищами.
По приезде нашем к эфендию Шогенову, я, объяснившись о правоте брата, просил г. Тохтамышева представить хотя бы и ложных двух свидетелей на уличенпе нас с обязательством, что мы обязуемся платить за лошадь, в какой бы ни была она цене. Он сделать того не мог, а эфенди приказал для легчайшей разделки представить сына Тохтамышева Эльмурзу и брата моего Жамбота в назначенный срок для дачи им очных ставок. Из них Эльмурза добровольно сознался, что он украл сказанную лошадь Таова и обязался уплатить, говоря, хотя и была воля отца оклеветать Кушховых, но они во всем правы. При этом было много свидетелей, кои подтвердят и в настоящее время с под присяги.
Услыша о чистосердечном признании сына ротмистра Тохтамышева, он, как отец и сильно враждующее лицо противу нас, прогнав сына своего от себя, сам явясь в Кабардинский временный суд, занес жалобу, что для разбирательства по объясненному предмету Кушховы будто бы не желают являться в суд. Поэтому на вызов нас г. председатель (суда) прислал печать для удостоверения в небытность моего дома и за неявку на первый день оштрафовал тремя коровами... На другой день, приехавши в Нальчик, застал у г. Тамбиева (председателя суда. - С. Б.) одну корову, уже зарезанную, а двух подаренными русским, вероятно, в уплату его долгов. Подполковник князь Атажукин, случившись в это время, сказал, что Кушховы не виноваты, вы возвратите забарантованных коров. Г. полковник Тамбиев дал слово уплатить.
И на третью ночь, по приезду моем в свой дом, послышался голос рыдания женщины. Я, выскоча со спальни моей, увидел плачущую жену родного брата моего Жамбота. На вопрос мой она, как жена его, по азиатскому обыкновению, не могла разъяснить о происшествии, а указывала рукою под лапас (имеется в виду лабаз - помещение для хранения продуктов питания. - С. Б.). Я, бросившись туда, застал брата Жамбота подстреленным из ружья. Сколько ни спрашивал его, он не соглашался в эту минуту открыться, боясь, чтобы я не решился броситься в дом Тохтамышева и сделался жертвою их. Я взял в саклю eгo, раненного, и пригласил быть свидетелями муллу Ибрагима Дышекова и Хажали Дышекова. Вслед за ними пришли по выстрелу родной племянник ротмистра Тохтамышева, Жамбот Тохтамышев, и Камбот Тлибеоков. Они, выслав меня от раненого, спросили: не знаешь ли, кто именно подстрелил тебя? Брат Жамбот ответил: «Ныне я жив, быть может, через час или менее этого окончу жизнь. Греха на душу не возьму. Подстрелил меня Эльмурза Тохтамышев. Он, подошедши к окошке моей, сказал: «Жамбот, выйди сюда». Я вышел с ружьем, но без всякой опаски, зная его. Он стал под лапасом, где по полнолунии видя его и зная как изо всех Тохтамышевых первым любимцем моим, подошедши начал говорить. И в эту минуту сделал он с рук из ружья выстрел с намерением убить меня, так что я свое ружье невольно бросил на землю. А он бежал. Я вслед за ним проговорил: «Эльмурза, Бог тебе не попустит».
После этих слов брата, переданных мне свидетелями, я наутро, отправясь в аул Клишбиева, пригласил лекаря Шурухова для пользования от раны.
Вследствие чего, доводя до сведения Вашего Сиятельства, всеунижайше прошу, как беззащитный и русскоподданный, предоставить по изложенным предметам строжайшего исследования на основании законов и с оказавшимся виновным поступить силою уголовного порядка».
В прошении Бейтуганов отмечает стилистические и пунктуационные погрешности, "вообще свойственные не очень-то квалифицированным писарям"....
Кабардинский окружной народный суд 19 июня 1858 г. предписывал корнету Седакову «взыскать с узденя Жамбота Кушхова или с брата его Якуба Кушхова за украденных двух лошадей по стоимости их деньгами и оными удовлетворить узденей Хагожеевых.. Об исполнении предписания свидетельствует следующая записка: «1858 г. ноября 28 дня. Дана сия управляющему Большой Кабардой поручику Терехову в том, что получены мною один мерин и две кобылицы ценою в 80 рублей серебром, забарантованные от узденя Якуба Кушхова. В том и подписуюсь. Уздень Ильяс Хагажеев. (приложен чернильный знак перста).
... Орбелиани направил жалобу Якуба Кушхова в Кабардинский суд для шариатского разбирательства. Шариатского разбирательства у Орбелиани добивался и Анзор Тохтамышев. В создавшейся ситуации он винил подполковника Атажуко Атажукина, который называл «Эльмурзу убийцей узденя Жамбота Кушхова». Он указывал, что все семейство Кушховых, сделавшись «самыми врагами, даже желают произвести со мною и детьми моими при первой встрече убийство, что может и случиться».
... шли месяцы, а дело не продвигалось. Последний раз Якуб Кушхов из аула Тыжева, куда, видимо, переселился, напомнил В. В. Орбелиани о своем прошении в следующих словах: «В марте месяце прошлого года я подавал Вашему Сиятельству прошение o нанесенной брату моему Жамботу смертельной раны Эльмурзою Тохтамышевым и притом с сожжением дома моего, будто бы я украл лошадь у кабардинца Таова, которую похитил не я, а Эльмурза Тохтамышев ... Я просил законного исследователя, но о нем еще по настоящее время ничего не знаю ... ».
...Заключительная стадия их противостояния изложена Орбелиани в рапорте командующему войсками левого крыла Кавказской линии графу Евдокимову: «С начала 1857 года, - писал начальник, - жители Большой Кабарды штабс-ротмистр Анзор Тохтамышев и уздень Якуб Кушхов по каким-то неудовольствиям имели между собой вражду. В апреле месяце того же года Кушхов ночью был подозжен, и он в этом подозревал Тохтамышева, а потом, спустя недели две, брат Якуба Пшемахо Кушхов был вызван кем-то ночью из сакли и смертельно ранен, подозрение его в этом случае пало на Тохтамышева же». Бейтуганов считает, что "Допущена и явная неточность: был убит не Пшемахо, а Жамбот Кушхов".
"Поступившие по этим делам с обеих сторон просьбы были переданы в суд, но Кушхов, уклоняясь от разбирательства, по вызовам суда не являлся. «17 же числа сего месяца (марта. - С. В.) в два часа пополудни Якуб Кушхов, встретившись с штабс-ротмистром Тохтамышевым на Нальчикском форштате, сделал по нем из пистолета выстрел и убил его наповал. Сам же бросился бежать за форштатт, но преследуемый казаками и милиционерами и нагнанный переводчиком Николаевым, вскочил на кладбище в памятник, устроенный в виде часовни, заперся в нем и ни за что не хотел сдаться. Вследствие чегo я приказал взять убийцу живого или мертвого. Памятник немедленно был окружен стрелками и казаками, которые начали стрелять только тогда, когда по многократным увещеваниям сдаться Кушхов вместо ответа грозился убить из щелей памятника первого, кто только близко подойдет. При известии, что ружейные пули не произведут желаемого, и, не желая подвести ближе солдат из опасения, чтобы кто-нибудь из них не был убит Кушховым, я приказал взять к месту происшествия орудие и ядром разбить памятник и этим способом достать убийцу живым или мертвым. После четырех выстрелов ядрами из орудий, Кушхов найден разорванным пополам»...
...
...Начальник округа генерал-майор Орбелиани 19 марта 1857 г., т. е. уже на следующий день после убийства штабс-ротмистра, чтобы Исключить возможность нового кровомщения, особенно со стороны Кушховых, пишет майору Кундухову , приставу Малой Кабарды (Мусса Кундухов, осетин, будущий организатор боьшого переселения кавказских горцев в Османскую империю и генерал османской армии - его мемуары biblio.darial-online.ru/text/Kunduhov/index_rus...): «С сим вместе сделано мною распоряжение о переселении семейства убийцы Якуба Кушхова, также убитого вчера (отсюда устанавливается дата смерти Якуба. - С. В.), по моему распоряжению в Малую Кабарду для устранения вражды, существующей с давнего времени между Кyшховыми и Тохтамышевыми. Поэтому предлагаю Вашему Высокоблагородию по доставлении к вам семейства сказанного убийцы поселить его в ауле по вашему усмотрению и об исполнении донести мне своевременно». В тот же день, 19 марта, Орбелиани предписал начальнику Баксанского участка майору Коноплянскому: «Для устранения мести со стороны Кушховых вследствие вражды с Тохтамышевыми предлагаю Вашему Высокоблагородию переселить немедленно семейство братьев и ближайших родственников убийцы штабс-ротмистра Тохтамышева Якуба Кушхова, также убитого, в Малую Кабарду, в аул по усмотрению майора Кундухова. Прочих же фамилии Кушховых, остающихся в Кабарде, обязать подпискою, что они не будут мстить Тохтамышевым, и таковую представить ко мне ... ».
...акт, составленный медиаторами 19 сентября 1859 г. Медиаторы, в присутствии начальника Кабардинского округа, постановили: "Так как главным условием для устранения между Тохтамышевыми и Кушховыми всякого неприязненного столкновения должно быть удаление кого-либо из них на постоянное жительство в другое место вне Кабарды, то мы нашли справедливым выселить Кушховых из Кабарды в течение месячного с сего числа срока со всем семейством и имуществом, предоставив им право избрать себе для жительства место по своему усмотрению, кроме Большой и Малой Кабарды, Карачая и Абукова аула, и чтобы после этого решения Тохтамышевы и Кушховы никакой вражды между собою не имели».
Медиаторами были избраны: прапорщик князь Пшемахо Джамботов, поручик 3аракуш Тамбиев, поручик Асламбек Тыжев, подпоручик Ахмед Махаров, Хаджи Беаслан Шихабахов и Хаджи Кайсын Эфенди Шогенов. О своем совершенном согласии с решением медиаторов с обязательством исполнять его в точности подписались: Магомет-Мирза, Эльмурза, Жамбот и Фокуш Тохтамышевы, а со стороны Кушховых ~ братья Якуба и Жамбота - Пшемахо и Аисса (Гиса) Кушховы. Решение было утверждено Орбелиани.
Примерно через месяц в соответствии с постановлением посреднического суда Кушховы, хотя и по выбору своему, но вынужденно направлялись в Военно-Осетинский округ. В связи с этим 24 октября 1859 г. Кабардинский окружной суд сообщал штабс-капитану Степанову: «Окружной суд предписывает Вашему Высокоблагородию с получением сего все семейство холопей Кушховых с их семейством отдать господину их Кушхову. Если же они добровольно не согласятся переселиться, то арестовать их и по этапу отправить в Военно-Осетинский округ для поселения вместе с их владельцем Кушховым. Депутат подполковник Кучук Касаев». Крестьяне изъявили желание последовать за своими владельцами.
Одновременно с подготовкой к переселению Кушховы и их покровители, вероятно, предприняли попытку подействовать на главную военную администрацию с надеждою изменить место ссылки. Этим следует объяснить отношение, адресованное начальнику Кабардинского округа из штаба войск 21 декабря 1859 г.: «Имею честь покорнейше Просить Ваше Сиятельство донести г. Командующему войсками, найдете ли вы возможным и удобным переселить из вверенного вам округа кабардинцев Кушховых в Малую Кабарду, в аул князя Бековича-Черкасского или куда они сами пожелают?» В ответ на это Орбелиани 9 января 1860 г. докладывает командующему войсками Евдокимову: «Я нахожу удобным переселить кабардинцев Кушховых в Малую Кабарду в аул Бековича-Черкасского, тем более что Тохтамышевы на это сами согласились и дали подписку, что по переселении Кушхввых туда прекращают всякую с ними Вражду ... с тем, однако, что Кушховы оттоль не были увольняемы в Большую Кабарду во избежание могущих произойти между ними встречи и столкновения».
После переписки между Евдокимовым и Орбелиани Кабардинскому суду уже не стоило труда немедленно отменить собственное предписание штабс-капитану Степанову, сделанное им 24 октября 1859 г. На сей раз, 19 апреля 1860 г., предписывалось управляющему Большой Кабардой капитану Шипшеву: «С получением сего переселить Кушховых в аул Бековича~ Черкасского и об исполнении донести суду. Депутаты: подполковник Касаев, ротмистр Балкароков ... » Участковый начальник об исполнении предписания доложил 12 июня 1860 г.
В настоящее время в селениях Терекское (Булатово) и Урожайное (Абаево) проживают представители фамилии Кушховых, переселенных из аула Бековича-Черкасского. Основанием для такого заключения является то, что в ходе укрупнения кабардинских аулов, проводившегося в 1865 Г., жители аула Бековича-Черкасского расселились частью в аул Абаева, частью в аул Булатова.
Дальнейшая судьба переселенных Кушховых в документах не прослеживается. Возможно, они выехали в Турцию. Вместе с тем существует предание, согласно которому Кушховы, проживающие в с. Урожайное (бывшее Абаево), переселились в Малую Кабарду в связи с событиями, изложенными в песне о Жамботе Кушхове, и что они являются потомками детей Якуба Кушхова (информатор Хадис Кушхов со слов старейшин рода). Возможно, однако, что они однофамильцы".
Кровная месть, совершенная Якубом Кушховым 17 марта 1859 г. в Нальчике, заставила окружную администрацию принять меры предосторожности и ужесточить режим въезда в крепость Нальчик и нахождения в ней. «Последний неприятный случай по убииству штабс-ротмистра Тохтамышева, - указывал Орбелиани Кондухову 29 марта, - поставил меня в необходимость запретить кабардинцам въезд в крепость с оружием. Его не лишаются только те, которые будут иметь от меня на то билеты, но с тем, чтобы въезд последних на форштатт был не иначе как через Московские ворота, где караульный унтер-офицер обязан осматривать каждого туземца, желающего въехать сюда с оружием, имеет ли он на это право. Въезд же без оружия в Нальчик, с оружием из оного разрешается во все ворота. Предлагаю обнародовать об этом распоряжении моем по всей Кабарде и горских племенах» .
Такие же предписания были даны и другим участковым начальникам. Данное распоряжение касалось и лиц, состоявших в милиции. 30 марта управляющий Большой Кабаррды обратился к Орбелиани с рапортом: «Согласно данного предписания Вашего Сиятельства от 29 марта... честь имею покорнейше просить не оставить приказать, кому следует выдать мне билеты для свободного въезда в укрепление Нальчик с оружием состоящим в ведении моем туземцам для служебных обязанностей по представленному при сем именному списку ... милиционеров, состоящих при начальнике Кабардинского округа: зав. милицею, прапорщик Шерухов, прапорщики Жанситов, Хаудов; юнкера князь Кайсын Кильчукин, Кази Ашабов, Нох Хаупшев; урядники Ефим Николаев (переводчик), Яков Увыжев, узденъя: Магомет Бабугоев, Джанхот Тлохуреев, Матгирей Бабугоев, Эльмурза Шугунов, Сафар Нагоев, Эльмурза Захохов, Джанхот Шипшев, Василий Теркунов, Христофор Вороков, Шокара Нартыжев, Исуп Масаев».
Из комментариев Сафарби Бейтуганова:
с.с.292-295: "Некоторые из перечисленных милиционеров, как явствует из рапорта Орбелиани к Евдокимову, принимали участие в преследовании Якуба Кушхова. Однако особый интерес вызывает наличие в списке Исупа Масаева, известного как автор песни, посвященной братьям Кушховым. Теперь уже мы можем сказать что Исуп Масаев не только современник Якуба и Жамбота. Он был свидетелем кровавого конфликта двух фамилий и ... вероятно, очевидцем расправы над Якубом...
Житель аула Анзорова (Лескен II), Исуп Масаев, кроме лично увиденного, конечно, располагал определенной реальной информацией устного характера, что дало ему возможность сказать в песне о главном - убийстве трех основных участников трагедии, и в этом смысле её текст соответствует изложенным нами выше фактам.
Но в песне и преданиях о противостоянии Тохтамышевых и Кушховых есть немало вымысла и домыслов. Сопоставление
фольклорной версии и документального свидетельства события, кроме отмеченного выше, показывает:
1. Во второй половине 50-х годов Хасан Эльбердов *, по просьбе Заура Налоева, написал рассказ о Жамботе Кушхове.
Будучи ортодоксальным фольклористом, Эльбердов, как свидетельствует Заур Налоев, предпочитал первозданное предание его художественной передаче и стремился к сохранению подлинного текстa. В данном случае такой подход к преданию чрезвычайно ценен, поскольку дает возможность сопоставить быль, зафиксированную в документах с вымыслом в фольклоре, т. е. народным творчеством.
2. Многое в рассказе-предании Эльбердова уже невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть документально. Коснемся некоторых из них. Хасан Увжукович упоминает, что Якуб Кушхов был дорогим дpyгoм (и ныбжъэгъу лъапIэт») жителя аула Тохтамышева - Хаматы Бейтуганова. Нет оснований не согласиться с этим. Однако фактографическая база рассказа существенно обедняется, когда автор, стремясь придать Якубу Кушхову черты народного героя, уводит его в абреки. Мы уже знаем, что это противоречит подлинным событиям (?).
3. Зарамук Кардангушев, ссылаясь на предание, пишет, что Жамбот Кушхов совершил умыкание - похищение дочери узденей Тлибековых Нагураш (известной гармонистки-пшынауэ, как писал Зырамыку) в тот момент, когда между ней и штабс-ротмистром Анзором Тохтамышевым совершалея обряд бракосочетания **. (По Хасану Эльбердову, бракосочетание происходило между Нагураш и Жамботом Тохтамышевым). Оба варианта должны быть отклонены. Говоря так, мы имеем в виду известные читателю рапорты Анзора Тохтамышева. Если бы подобное оскорбление честолюбивого и высокомерного первостепенного узденя имело место, то он ни за что не упустил бы случая выгодно для себя сообщить об этом начальству. Что касается позиции Жамбота Тохтамышева, то он лояльно относился к Кушховым на фоне затянувшегося неприязненного его отношения к своему дяде - противнику. Вообще, Тохтамышевы, согласно обычному праву, не стали бы добиваться бракосочетания с дочерью узденя, не равного себе по происхождению.
4. Нет необходимости далее останавливаться на других несоответствиях в преданиях о Кушховых, вполне естественных и объяснимых с точки зрения народа, влюбленного в своих героев. Отметим только, что субъект кровной мести Якуба Кушхова представлен в рассказе Хасана Эльбердова смутно и сбивчиво. Имя главного отрицательного героя, по рассказу,- майор Жамбот Тохтамышев. А он, хотя и окончил учебное заведение в Петербурге, где овладел русской грамотой, не имел военного чина. К тому же застрелен Якубом не Жамбот, а Анзор Тохтамышев, а он штабс-ротмистр.
5. В песне устами Якуба говорится о Жамботе"как о единственном брате, рожденном его матерью". Если это верно, остальные его братья, Пшемахо и Гиса, родились или от другой матери, или единоутробны.
Вернемся к рапорту Анзора Тохтамышева от 9 мая 1858 г. и обратим внимание на то место, которое объективно указывает на родословную Кушховых. Однако перед этим подчеркнем: отцом Якуба и Жамбота до сих пор считается Алихан Кушхов. Такого мнения придерживался Хасан Эльбердов . Обстоятельнее родословную Кушховых прослеживает 3арамук Кардангушев: "Узденя Жамбот и Якуб жили в Балкарии на Верхнем Чегеме у тлекотлешей Барасбиевых. В детстве братьев их отец Алихан был убит Барасбиевыми. Когда братья возмужали, Барасбиевы выгнали их как неуживчивых. Мать у них была кабардинка, в девичестве Дышекова. Спустившись к подножью, они попросили Тохтамышевых, чтобы те разрешили им быть односельчанами. Тохтамышевы согласились принять их, если они согласятся признать себя их подвластными. Таким образом, Кушховы из Верхнего Чегема переселились в аул Тохтамышева».
Источники таких сведений не указаны авторами, но, несомненно, носят фольклорный характер. Имея счастливую возможность подвергнуть предание "экзамену" документального свидетельства, мы можем однозначно установить: отца Кушховых звали не Алихан. По переписи населения Кабарды 1825 г., отцом Якуба и Жамбота назван Аслан, однако возможно, что его имя Осман (Усман). Именно так называется он в двух документах: рапорте штабс-ротмистра Тохтамышева от 9 мая 1858 г. и в показании группы односельчан от 26 марта 1859 г. (см. ниже).
Что касается их этнической принадлежности, то документ недвусмысленно указывает: Кушховы родом из Карачая. Уздени Магомет-Мурза, Эльмурза и Жамбот Тохтамышевы писали Орбелиани 26 марта 1859 г.: "Отец убитого Якуба, Хаджи Усман Кушхов, переселился из Карачая к нам в аул, не имея у себя никакого имущества, кроме одного ишака и одной палки, и получил он от нас разные подарки с условием жить у нас
наравне других наших узденей и оказывать нам услуги. Все имение их, как холопья, так и другое, куплены ими полученными oт нас подарками». Достоверность отмеченных в данном прошении Тохтамышевых фактов не подлежит сомнению, поскольку за их объективность ручались и свидетели по сему: Иса Кебышев, Ильяс Хагажеев, Хачимахо Крымоков, Ибрагим Хагаджиев.
В прошении Якуба Кушхова упоминаются Ибрагим и Хажали Дышековы, которых он пригласил в качестве свидетелей последних слов смертельно раненного Жамбота Кушхова. Такое доверие к Дышековым, видимо соседям Кушховых, вызвано особым обстоятельством. На это указывает и предание, рассказанное автору этих строк народной артисткой Российской Федерации Куной ДышековоЙ. Она утверждает. что настоящая фамилия Якуба не Кушхов, а Дышеков. о чем поется и в песне: .Дэ дыкъылъхугъэри .дыщэкI унагъуэти. ахэр мэунэ» ("Мы родились в семье Дышековых, они зажили" может, у них мать Дышекова была).
Родословная Дышековых, по воспоминаниям народной артистки Куны Дышековой, выглядит так: Хажимирза - Салих - Мэкъуауэ. Имя последнего - Макоо Дышeкoвa - дважды встречается в изложении двух предписаний: начальника войск, на Кавказе расположенных, князя генерал-майора Горчакова за 1825-й и 1826 г. -"0 доставлении в Ставрополь кабардинца Макоо Дышекова и о возвращении его (из Ставрополя. - С. Б.) по-прежнему в Кабарду на жительство. который приговорен был в солдаты».
Макоо (Мэкъуауэ) Дышеков представляет интерес в том смысле, что он, согласно преданию, приходится то ли родным дядей, то ли двоюродным, но, во всяком случае, близким родственником Якуба и Жамбота Кушховых.
Есть также сведения, что о судьбе братьев Кушховых была написана пьеса Хабалой Дышековым из Чегема 1".
***
с.123: среди списка милиционеров, отправляемых для ведения боевых действий в Азиатскую Турцию из Большой Кабарды во время Крымской войны значится уздень второй степени Ахмет Кушхов.
***
Кушховы, погибшие в советско-финнской войне
Фамилия Имя Отчество г.р. Место рождения Призван РВК Источник Все поля
КУШХОВ А. Х. POLSA_APN ->
КУШХОВ АМЕРХАН ХАНАГОВИЧ 1919 POLSA_APN ->
КУШХОВ АМЕРХАН ХАПАГОВИЧ 1922 POLSA_PKK ->
КУШХОВ МУХАРБИ ФИЦЕВИЧ 1918 с.Псыгансу Урванским РВК KP-FIN ->
КУШХОВ РОМАЗАН ГУЗЕРОВИЧ 1920 Хабезский р-н Карачаево-Черкесии Черкесский РВК KP_POGR ->
www.ipc.antat.ru/Ref/allq.asp
www.kbrnet.narod.ru/stranica5/kul-3.htm (это из записей А.И.Мусукаева, видимо)
Есть и кабардинцы Ацкановы - бизнесмен, выпускник московского физтеха Беслан, поэт Руслан...
Из книги С.Бейтуганова "Кабарда в фамилиях", Нальчик, "Эльбрус", 1998, с.434: "7 января 1872 г. состоялось полное собрание кабардинских князей и узденей. Одно из его решений гласит: "Дано сие эфендию селения Ашабово Хаджи Тагир Кушхову в том, что он происходит рожденным от его родителей, которые из древних кабардинских узденей ворк шовотлухуса, по достоинству и усердной его отца Умара Кушхова к службе и богуслужению и преданности к России в 1822 году произведен в достоинство кабардинского народного ефендия и за его отличное благоустройство в Кабарде неоднократно был награждаем подарками по Высочайшему повелению Государя Императора чрез главнокомандовавшего в то время Отдельным Кавказским корпусом генерала от инфантерии Ермолова. Ефендическое Або, которое и ныне у него хранится, в память родителя, и кроме сего разными вещами, следовательно, ефендий Хаджи Тагир Кушхов вполне есть не только из природы кабардинских узденей, а настоящий ефендический сын, ныне еу от роду 60 лет, а в должности ефендия он 30 лет, имеет при себе четырех сыновей, их коих 1-й Магомет - 30 лет, ефендий, 2-й Исуф - 25 лет, тоже ефендий, 3-й Касым 12 лет и 4-й Хамзет 8 лет".
с.350: "Уздень Закирей Кушхов из аула Гетежева (позднее вошел в аул Клишбиева - Нартан) в 1853 году подал необычное прошение. Обращаясь к служителям Екатериноградской Николаевской церкви, он писал: "Будучи я в настоящее время от рождения моего в магометанской вере и ныне, по достижении совершенных 28 лет, признавая христианскую веру истинною, а магометанскую как заблудшею и не имеющую никакого совершенно основания к спасению жизни, а потому со всем моим усердием я с давнего времени имею желание присоединиться в православную христианскую веру и принять святое крещение". Прошение подписано его автором на арабском языке "с приложением обычной печати", т.е. чернильного знака его перста. Текст прошения написан не Кушховым, поэтому" не факт, что формулировки принадлежат ему.
18 ноября 1853 г. Закирей Кушхов дал подписку в том, что обязуется "исполнять все христианские таинст[ва] и обряды и от православной церкви [ни в] каком случае" не откажется. Как видно из выписки из метрической книги, "уздень Большой Кабарды аула Гукежева (так Гукежева или Гетежева?)Закирей Кушхов, из магометан, 28 лет, просвящен святым крещением и наречен Петром". Таинство крещения совершено 22 ноября 1853 г. священником Дмитрием Урииловым. Восприемниками стали приходской священник Иоанн Семенов и Гликория Букановская. О крещении Кушхова командир Горского казачьего полка полковник князь Чавчавадзе докладывал Грамотину и просил выяснить, "нет ли за ним каких преступлений, которых избегая, он пожелал принять св.крещение".
К излагаемому ниже есть вопросы по датам. У Сафарби в книге какая-то путаница. Решения Кабардинского народного суда о взыскании пени за украденных лошадей с Якуба и Жамбота Кушховых относятся к 1858 года лету, хотя по датам, приводимым Бейтугановым, к тому времени обоих братьев уже нет в живых. То же и с письмами Анзора Тохтамышева на Орбелиани по поводу тяжбы с племянником Жамботом, которые у Бейтуганова датируются весной 1858 года. Возможно, развязка между Анзором Тохтамышевым и Якубом Кушховым произошла в марте 1859 г.? Тогда всё бьётся
с.283: Кушховы из аула Тохтамышева (с 1865 г. входит в состав Тыжей-Кишпека) известны в народе по песне "Кущхьэ Жамботрэ Екъубрэ я тхьэусыхэ". Написанной, по сведениям Зырамыку Къардэнгъущ1 джэгуак1уэ Исупом Масаевым... 23 января 1857 г. штабс-ротмистр Анзор Тохтамышев жаловался начальнику бывшего (?) Центра Кавказской линии: "Проживающие в моем ауле подвластные мне узденя: Якуб, Жамбот и Пшемахо Кушховы: 1-й из них в 1855 году отправился с товарищем аула Ашабова - Пака Ципиновым...на реку Золку, где не удаслоь им никакой добычи, товарищ Якуба, Ципинов, был убит русскими, 2-й, Жамбот, в прошлом, 1856-м году и в настоящее время принимает в свой дом приезжающих к нему из Закубанья абреков, где он был в бегах, и 3-й, Пшемахо (ныне находящийся под покровительством князя Пшемахо Джамботова) в декабре месяце прошлого года отправился на добычу...". Тохтамышев просил начальника "воспретить князю Пшемахо Джамботову принимать зловредных людей под покровительство". Генерал-майор Грамотин, которому была адресована жалоба, сопроводил её следующей резолюцией: "Князю же Пшемахо Джамботову объявить, что я же не раз лично советовал ему не покровительствовать дурных людей, а потому всякий поступок в подобных случаях подвергает его моему гневу, который может быть вреден для него". с.284: Бейтуганов полагает, что на самом деле донос Анзора Тохтамышева на Кушховых объясняется тем, что по крайней мере старших из них, Якуб, был среди тех, кто переселялся в аул его племянника, Тохтамышева Жамбота. В 1857 году Якуб Кушхов подавал Грамотину прошение, в котором указывал, что уже обращался за разрешением переселиться в аул Жамбота Тохтамышева, но "Кабардинским судом не сделано еще по этому предмету распоряжения". Он также сообщал, что Анзор Тохтамышев, полагая, что хозяев нет дома, "подсылал людей ночным бытом, которые и зажгли в двух местах саклю его". Но Якуб, Жабмот и другие жители, прибежавшие на крик и ружейный выстрел, спасли семейство и имущества "наполовину" (остальное сгорело).
Направляя его прошение в суд, начальник предписывал, если изложенные в нем факты справедливы, немедленно переселить Кушхова, а потом строго и беспристрастно разобрать его дело. "На беду", в то время Грамотина сменил Орбелиани (в должности начальника Кабардинского округа).
с.284-292: 9 марта 1858 г. Анзор Тохтамышев обратился к Орбелиани с рапортом: "Из числа принадлежащих моей фамилии узденей Хажи Осман Кушхов по доброте своей был любим всеми членами моего рода, за верность обогатили его. По смерти Хажи Османа Кушхова оставшихся детей его я желал предохранить от недостойных поступков. Наконец, когда возмужал сын его Якуб Кушхов, взяв с собою одного узденя аула Ашабова, Ципинова, отправляясь к рабочим на Золку, отбил быков от русских, где был убит сказанный Ципинов. Я, дознавши от русских, желая не навлечь на себя неудовольствие как на владельца аула, по чину и фамилии мне неприличное, Якуб Кушхов за наставления мною ему сделанные, сделался врагом моим, не бывал у меня. В другой раз взял с собою Атажукина аула Афачагова, и тот был убит, а когда не унимался от воровства, я счел за нужное довести до начальства во избежание ропота народа. После сего Кушхов, потеряв всякое доверие ко мне, и, несмотря на то, что все имения его есть подаренные отцом моим в узденьскую им дань, всячески старался вредить мне. Впоследствии, когда брат его, Якуба Кушхова, Жамбот был на злодеянии, где ранен крупной дробью неизвестно кем и доставлен в его дом, чувствуя неизбежную смерть, он возвел клевету на родного сына моего Эльмурзу, что будто бы он его подстрелил. Я, желая эту несправедливую клевету обнаружить, просил неоднократно разобраться по шариату. Кушховы на все вызовы, не являясь в суд, при встрече с сыновьями моими восстают силою оружием. Даже в среде Нальчика Якуб Кушхов бросился на меня с намерением убить».
Прошение Якуба Кушхова от 18 марта 1858 г., т. е. 9 дней спустя после донесения Тохтамышева.
"Назад тому третий год, когда за украденную у вольного кабардинца Мета Таова лошадь было возведено им (Таовым) подозрение на сына ротмистра Тохтамышева Эльмурзу, отец его, желая в отчистку себя иметь на меня и братьев моих вражду, сказал Таову, что оная лошадь уворована родным братом моим Жамботом Кушховым. Мы чувствуя себя в оклеветании этом совершенно невинными, и я, старший из братьев, зайдя к г. Тохтамышеву в кунацкую, где с аула находилось много людей, просил убедительно предоставить в правоте нашей шариатское разбирательство и, если окажемся виновными, затем поставить нас быть плательщиками. Но ротмистр Тохтамышев, не принимая ничего в резон, вышедши из благопристойности, начал произносить скверноматерные слова. Я на удержание его, когда напомнил, что он и я уздени, стыдно и обидно переносить от одного другому подобные обиды, он вскочил с места, схватив меня за бороду и начал рвать. За таковой неприличный и оскорбительный поступок, хотя должен был я вооружиться, но случившимися соаульцами были оба удержаны и разведены врозь. Затем, когда я возвратился в дом свой, ротмистр Тохтамышев прислал ко мне двух стариков на приглашение к эфендию для разбирательства по шариату. Считая, что требование его есть законное, я поехал с ним. И когда лошадь моя по ходьбе опередила его (по адыгскому дворянскому кодексу чести подвластный в этом случае должен держаться несколько позади владельца. _ С. Б.), он выхватил с нагалища ружье, хотел застрелить. В это время был он удержан ехавшими с нами товарищами.
По приезде нашем к эфендию Шогенову, я, объяснившись о правоте брата, просил г. Тохтамышева представить хотя бы и ложных двух свидетелей на уличенпе нас с обязательством, что мы обязуемся платить за лошадь, в какой бы ни была она цене. Он сделать того не мог, а эфенди приказал для легчайшей разделки представить сына Тохтамышева Эльмурзу и брата моего Жамбота в назначенный срок для дачи им очных ставок. Из них Эльмурза добровольно сознался, что он украл сказанную лошадь Таова и обязался уплатить, говоря, хотя и была воля отца оклеветать Кушховых, но они во всем правы. При этом было много свидетелей, кои подтвердят и в настоящее время с под присяги.
Услыша о чистосердечном признании сына ротмистра Тохтамышева, он, как отец и сильно враждующее лицо противу нас, прогнав сына своего от себя, сам явясь в Кабардинский временный суд, занес жалобу, что для разбирательства по объясненному предмету Кушховы будто бы не желают являться в суд. Поэтому на вызов нас г. председатель (суда) прислал печать для удостоверения в небытность моего дома и за неявку на первый день оштрафовал тремя коровами... На другой день, приехавши в Нальчик, застал у г. Тамбиева (председателя суда. - С. Б.) одну корову, уже зарезанную, а двух подаренными русским, вероятно, в уплату его долгов. Подполковник князь Атажукин, случившись в это время, сказал, что Кушховы не виноваты, вы возвратите забарантованных коров. Г. полковник Тамбиев дал слово уплатить.
И на третью ночь, по приезду моем в свой дом, послышался голос рыдания женщины. Я, выскоча со спальни моей, увидел плачущую жену родного брата моего Жамбота. На вопрос мой она, как жена его, по азиатскому обыкновению, не могла разъяснить о происшествии, а указывала рукою под лапас (имеется в виду лабаз - помещение для хранения продуктов питания. - С. Б.). Я, бросившись туда, застал брата Жамбота подстреленным из ружья. Сколько ни спрашивал его, он не соглашался в эту минуту открыться, боясь, чтобы я не решился броситься в дом Тохтамышева и сделался жертвою их. Я взял в саклю eгo, раненного, и пригласил быть свидетелями муллу Ибрагима Дышекова и Хажали Дышекова. Вслед за ними пришли по выстрелу родной племянник ротмистра Тохтамышева, Жамбот Тохтамышев, и Камбот Тлибеоков. Они, выслав меня от раненого, спросили: не знаешь ли, кто именно подстрелил тебя? Брат Жамбот ответил: «Ныне я жив, быть может, через час или менее этого окончу жизнь. Греха на душу не возьму. Подстрелил меня Эльмурза Тохтамышев. Он, подошедши к окошке моей, сказал: «Жамбот, выйди сюда». Я вышел с ружьем, но без всякой опаски, зная его. Он стал под лапасом, где по полнолунии видя его и зная как изо всех Тохтамышевых первым любимцем моим, подошедши начал говорить. И в эту минуту сделал он с рук из ружья выстрел с намерением убить меня, так что я свое ружье невольно бросил на землю. А он бежал. Я вслед за ним проговорил: «Эльмурза, Бог тебе не попустит».
После этих слов брата, переданных мне свидетелями, я наутро, отправясь в аул Клишбиева, пригласил лекаря Шурухова для пользования от раны.
Вследствие чего, доводя до сведения Вашего Сиятельства, всеунижайше прошу, как беззащитный и русскоподданный, предоставить по изложенным предметам строжайшего исследования на основании законов и с оказавшимся виновным поступить силою уголовного порядка».
В прошении Бейтуганов отмечает стилистические и пунктуационные погрешности, "вообще свойственные не очень-то квалифицированным писарям"....
Кабардинский окружной народный суд 19 июня 1858 г. предписывал корнету Седакову «взыскать с узденя Жамбота Кушхова или с брата его Якуба Кушхова за украденных двух лошадей по стоимости их деньгами и оными удовлетворить узденей Хагожеевых.. Об исполнении предписания свидетельствует следующая записка: «1858 г. ноября 28 дня. Дана сия управляющему Большой Кабардой поручику Терехову в том, что получены мною один мерин и две кобылицы ценою в 80 рублей серебром, забарантованные от узденя Якуба Кушхова. В том и подписуюсь. Уздень Ильяс Хагажеев. (приложен чернильный знак перста).
... Орбелиани направил жалобу Якуба Кушхова в Кабардинский суд для шариатского разбирательства. Шариатского разбирательства у Орбелиани добивался и Анзор Тохтамышев. В создавшейся ситуации он винил подполковника Атажуко Атажукина, который называл «Эльмурзу убийцей узденя Жамбота Кушхова». Он указывал, что все семейство Кушховых, сделавшись «самыми врагами, даже желают произвести со мною и детьми моими при первой встрече убийство, что может и случиться».
... шли месяцы, а дело не продвигалось. Последний раз Якуб Кушхов из аула Тыжева, куда, видимо, переселился, напомнил В. В. Орбелиани о своем прошении в следующих словах: «В марте месяце прошлого года я подавал Вашему Сиятельству прошение o нанесенной брату моему Жамботу смертельной раны Эльмурзою Тохтамышевым и притом с сожжением дома моего, будто бы я украл лошадь у кабардинца Таова, которую похитил не я, а Эльмурза Тохтамышев ... Я просил законного исследователя, но о нем еще по настоящее время ничего не знаю ... ».
...Заключительная стадия их противостояния изложена Орбелиани в рапорте командующему войсками левого крыла Кавказской линии графу Евдокимову: «С начала 1857 года, - писал начальник, - жители Большой Кабарды штабс-ротмистр Анзор Тохтамышев и уздень Якуб Кушхов по каким-то неудовольствиям имели между собой вражду. В апреле месяце того же года Кушхов ночью был подозжен, и он в этом подозревал Тохтамышева, а потом, спустя недели две, брат Якуба Пшемахо Кушхов был вызван кем-то ночью из сакли и смертельно ранен, подозрение его в этом случае пало на Тохтамышева же». Бейтуганов считает, что "Допущена и явная неточность: был убит не Пшемахо, а Жамбот Кушхов".
"Поступившие по этим делам с обеих сторон просьбы были переданы в суд, но Кушхов, уклоняясь от разбирательства, по вызовам суда не являлся. «17 же числа сего месяца (марта. - С. В.) в два часа пополудни Якуб Кушхов, встретившись с штабс-ротмистром Тохтамышевым на Нальчикском форштате, сделал по нем из пистолета выстрел и убил его наповал. Сам же бросился бежать за форштатт, но преследуемый казаками и милиционерами и нагнанный переводчиком Николаевым, вскочил на кладбище в памятник, устроенный в виде часовни, заперся в нем и ни за что не хотел сдаться. Вследствие чегo я приказал взять убийцу живого или мертвого. Памятник немедленно был окружен стрелками и казаками, которые начали стрелять только тогда, когда по многократным увещеваниям сдаться Кушхов вместо ответа грозился убить из щелей памятника первого, кто только близко подойдет. При известии, что ружейные пули не произведут желаемого, и, не желая подвести ближе солдат из опасения, чтобы кто-нибудь из них не был убит Кушховым, я приказал взять к месту происшествия орудие и ядром разбить памятник и этим способом достать убийцу живым или мертвым. После четырех выстрелов ядрами из орудий, Кушхов найден разорванным пополам»...
...
...Начальник округа генерал-майор Орбелиани 19 марта 1857 г., т. е. уже на следующий день после убийства штабс-ротмистра, чтобы Исключить возможность нового кровомщения, особенно со стороны Кушховых, пишет майору Кундухову , приставу Малой Кабарды (Мусса Кундухов, осетин, будущий организатор боьшого переселения кавказских горцев в Османскую империю и генерал османской армии - его мемуары biblio.darial-online.ru/text/Kunduhov/index_rus...): «С сим вместе сделано мною распоряжение о переселении семейства убийцы Якуба Кушхова, также убитого вчера (отсюда устанавливается дата смерти Якуба. - С. В.), по моему распоряжению в Малую Кабарду для устранения вражды, существующей с давнего времени между Кyшховыми и Тохтамышевыми. Поэтому предлагаю Вашему Высокоблагородию по доставлении к вам семейства сказанного убийцы поселить его в ауле по вашему усмотрению и об исполнении донести мне своевременно». В тот же день, 19 марта, Орбелиани предписал начальнику Баксанского участка майору Коноплянскому: «Для устранения мести со стороны Кушховых вследствие вражды с Тохтамышевыми предлагаю Вашему Высокоблагородию переселить немедленно семейство братьев и ближайших родственников убийцы штабс-ротмистра Тохтамышева Якуба Кушхова, также убитого, в Малую Кабарду, в аул по усмотрению майора Кундухова. Прочих же фамилии Кушховых, остающихся в Кабарде, обязать подпискою, что они не будут мстить Тохтамышевым, и таковую представить ко мне ... ».
...акт, составленный медиаторами 19 сентября 1859 г. Медиаторы, в присутствии начальника Кабардинского округа, постановили: "Так как главным условием для устранения между Тохтамышевыми и Кушховыми всякого неприязненного столкновения должно быть удаление кого-либо из них на постоянное жительство в другое место вне Кабарды, то мы нашли справедливым выселить Кушховых из Кабарды в течение месячного с сего числа срока со всем семейством и имуществом, предоставив им право избрать себе для жительства место по своему усмотрению, кроме Большой и Малой Кабарды, Карачая и Абукова аула, и чтобы после этого решения Тохтамышевы и Кушховы никакой вражды между собою не имели».
Медиаторами были избраны: прапорщик князь Пшемахо Джамботов, поручик 3аракуш Тамбиев, поручик Асламбек Тыжев, подпоручик Ахмед Махаров, Хаджи Беаслан Шихабахов и Хаджи Кайсын Эфенди Шогенов. О своем совершенном согласии с решением медиаторов с обязательством исполнять его в точности подписались: Магомет-Мирза, Эльмурза, Жамбот и Фокуш Тохтамышевы, а со стороны Кушховых ~ братья Якуба и Жамбота - Пшемахо и Аисса (Гиса) Кушховы. Решение было утверждено Орбелиани.
Примерно через месяц в соответствии с постановлением посреднического суда Кушховы, хотя и по выбору своему, но вынужденно направлялись в Военно-Осетинский округ. В связи с этим 24 октября 1859 г. Кабардинский окружной суд сообщал штабс-капитану Степанову: «Окружной суд предписывает Вашему Высокоблагородию с получением сего все семейство холопей Кушховых с их семейством отдать господину их Кушхову. Если же они добровольно не согласятся переселиться, то арестовать их и по этапу отправить в Военно-Осетинский округ для поселения вместе с их владельцем Кушховым. Депутат подполковник Кучук Касаев». Крестьяне изъявили желание последовать за своими владельцами.
Одновременно с подготовкой к переселению Кушховы и их покровители, вероятно, предприняли попытку подействовать на главную военную администрацию с надеждою изменить место ссылки. Этим следует объяснить отношение, адресованное начальнику Кабардинского округа из штаба войск 21 декабря 1859 г.: «Имею честь покорнейше Просить Ваше Сиятельство донести г. Командующему войсками, найдете ли вы возможным и удобным переселить из вверенного вам округа кабардинцев Кушховых в Малую Кабарду, в аул князя Бековича-Черкасского или куда они сами пожелают?» В ответ на это Орбелиани 9 января 1860 г. докладывает командующему войсками Евдокимову: «Я нахожу удобным переселить кабардинцев Кушховых в Малую Кабарду в аул Бековича-Черкасского, тем более что Тохтамышевы на это сами согласились и дали подписку, что по переселении Кушхввых туда прекращают всякую с ними Вражду ... с тем, однако, что Кушховы оттоль не были увольняемы в Большую Кабарду во избежание могущих произойти между ними встречи и столкновения».
После переписки между Евдокимовым и Орбелиани Кабардинскому суду уже не стоило труда немедленно отменить собственное предписание штабс-капитану Степанову, сделанное им 24 октября 1859 г. На сей раз, 19 апреля 1860 г., предписывалось управляющему Большой Кабардой капитану Шипшеву: «С получением сего переселить Кушховых в аул Бековича~ Черкасского и об исполнении донести суду. Депутаты: подполковник Касаев, ротмистр Балкароков ... » Участковый начальник об исполнении предписания доложил 12 июня 1860 г.
В настоящее время в селениях Терекское (Булатово) и Урожайное (Абаево) проживают представители фамилии Кушховых, переселенных из аула Бековича-Черкасского. Основанием для такого заключения является то, что в ходе укрупнения кабардинских аулов, проводившегося в 1865 Г., жители аула Бековича-Черкасского расселились частью в аул Абаева, частью в аул Булатова.
Дальнейшая судьба переселенных Кушховых в документах не прослеживается. Возможно, они выехали в Турцию. Вместе с тем существует предание, согласно которому Кушховы, проживающие в с. Урожайное (бывшее Абаево), переселились в Малую Кабарду в связи с событиями, изложенными в песне о Жамботе Кушхове, и что они являются потомками детей Якуба Кушхова (информатор Хадис Кушхов со слов старейшин рода). Возможно, однако, что они однофамильцы".
Кровная месть, совершенная Якубом Кушховым 17 марта 1859 г. в Нальчике, заставила окружную администрацию принять меры предосторожности и ужесточить режим въезда в крепость Нальчик и нахождения в ней. «Последний неприятный случай по убииству штабс-ротмистра Тохтамышева, - указывал Орбелиани Кондухову 29 марта, - поставил меня в необходимость запретить кабардинцам въезд в крепость с оружием. Его не лишаются только те, которые будут иметь от меня на то билеты, но с тем, чтобы въезд последних на форштатт был не иначе как через Московские ворота, где караульный унтер-офицер обязан осматривать каждого туземца, желающего въехать сюда с оружием, имеет ли он на это право. Въезд же без оружия в Нальчик, с оружием из оного разрешается во все ворота. Предлагаю обнародовать об этом распоряжении моем по всей Кабарде и горских племенах» .
Такие же предписания были даны и другим участковым начальникам. Данное распоряжение касалось и лиц, состоявших в милиции. 30 марта управляющий Большой Кабаррды обратился к Орбелиани с рапортом: «Согласно данного предписания Вашего Сиятельства от 29 марта... честь имею покорнейше просить не оставить приказать, кому следует выдать мне билеты для свободного въезда в укрепление Нальчик с оружием состоящим в ведении моем туземцам для служебных обязанностей по представленному при сем именному списку ... милиционеров, состоящих при начальнике Кабардинского округа: зав. милицею, прапорщик Шерухов, прапорщики Жанситов, Хаудов; юнкера князь Кайсын Кильчукин, Кази Ашабов, Нох Хаупшев; урядники Ефим Николаев (переводчик), Яков Увыжев, узденъя: Магомет Бабугоев, Джанхот Тлохуреев, Матгирей Бабугоев, Эльмурза Шугунов, Сафар Нагоев, Эльмурза Захохов, Джанхот Шипшев, Василий Теркунов, Христофор Вороков, Шокара Нартыжев, Исуп Масаев».
Из комментариев Сафарби Бейтуганова:
с.с.292-295: "Некоторые из перечисленных милиционеров, как явствует из рапорта Орбелиани к Евдокимову, принимали участие в преследовании Якуба Кушхова. Однако особый интерес вызывает наличие в списке Исупа Масаева, известного как автор песни, посвященной братьям Кушховым. Теперь уже мы можем сказать что Исуп Масаев не только современник Якуба и Жамбота. Он был свидетелем кровавого конфликта двух фамилий и ... вероятно, очевидцем расправы над Якубом...
Житель аула Анзорова (Лескен II), Исуп Масаев, кроме лично увиденного, конечно, располагал определенной реальной информацией устного характера, что дало ему возможность сказать в песне о главном - убийстве трех основных участников трагедии, и в этом смысле её текст соответствует изложенным нами выше фактам.
Но в песне и преданиях о противостоянии Тохтамышевых и Кушховых есть немало вымысла и домыслов. Сопоставление
фольклорной версии и документального свидетельства события, кроме отмеченного выше, показывает:
1. Во второй половине 50-х годов Хасан Эльбердов *, по просьбе Заура Налоева, написал рассказ о Жамботе Кушхове.
Будучи ортодоксальным фольклористом, Эльбердов, как свидетельствует Заур Налоев, предпочитал первозданное предание его художественной передаче и стремился к сохранению подлинного текстa. В данном случае такой подход к преданию чрезвычайно ценен, поскольку дает возможность сопоставить быль, зафиксированную в документах с вымыслом в фольклоре, т. е. народным творчеством.
2. Многое в рассказе-предании Эльбердова уже невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть документально. Коснемся некоторых из них. Хасан Увжукович упоминает, что Якуб Кушхов был дорогим дpyгoм (и ныбжъэгъу лъапIэт») жителя аула Тохтамышева - Хаматы Бейтуганова. Нет оснований не согласиться с этим. Однако фактографическая база рассказа существенно обедняется, когда автор, стремясь придать Якубу Кушхову черты народного героя, уводит его в абреки. Мы уже знаем, что это противоречит подлинным событиям (?).
3. Зарамук Кардангушев, ссылаясь на предание, пишет, что Жамбот Кушхов совершил умыкание - похищение дочери узденей Тлибековых Нагураш (известной гармонистки-пшынауэ, как писал Зырамыку) в тот момент, когда между ней и штабс-ротмистром Анзором Тохтамышевым совершалея обряд бракосочетания **. (По Хасану Эльбердову, бракосочетание происходило между Нагураш и Жамботом Тохтамышевым). Оба варианта должны быть отклонены. Говоря так, мы имеем в виду известные читателю рапорты Анзора Тохтамышева. Если бы подобное оскорбление честолюбивого и высокомерного первостепенного узденя имело место, то он ни за что не упустил бы случая выгодно для себя сообщить об этом начальству. Что касается позиции Жамбота Тохтамышева, то он лояльно относился к Кушховым на фоне затянувшегося неприязненного его отношения к своему дяде - противнику. Вообще, Тохтамышевы, согласно обычному праву, не стали бы добиваться бракосочетания с дочерью узденя, не равного себе по происхождению.
4. Нет необходимости далее останавливаться на других несоответствиях в преданиях о Кушховых, вполне естественных и объяснимых с точки зрения народа, влюбленного в своих героев. Отметим только, что субъект кровной мести Якуба Кушхова представлен в рассказе Хасана Эльбердова смутно и сбивчиво. Имя главного отрицательного героя, по рассказу,- майор Жамбот Тохтамышев. А он, хотя и окончил учебное заведение в Петербурге, где овладел русской грамотой, не имел военного чина. К тому же застрелен Якубом не Жамбот, а Анзор Тохтамышев, а он штабс-ротмистр.
5. В песне устами Якуба говорится о Жамботе"как о единственном брате, рожденном его матерью". Если это верно, остальные его братья, Пшемахо и Гиса, родились или от другой матери, или единоутробны.
Вернемся к рапорту Анзора Тохтамышева от 9 мая 1858 г. и обратим внимание на то место, которое объективно указывает на родословную Кушховых. Однако перед этим подчеркнем: отцом Якуба и Жамбота до сих пор считается Алихан Кушхов. Такого мнения придерживался Хасан Эльбердов . Обстоятельнее родословную Кушховых прослеживает 3арамук Кардангушев: "Узденя Жамбот и Якуб жили в Балкарии на Верхнем Чегеме у тлекотлешей Барасбиевых. В детстве братьев их отец Алихан был убит Барасбиевыми. Когда братья возмужали, Барасбиевы выгнали их как неуживчивых. Мать у них была кабардинка, в девичестве Дышекова. Спустившись к подножью, они попросили Тохтамышевых, чтобы те разрешили им быть односельчанами. Тохтамышевы согласились принять их, если они согласятся признать себя их подвластными. Таким образом, Кушховы из Верхнего Чегема переселились в аул Тохтамышева».
Источники таких сведений не указаны авторами, но, несомненно, носят фольклорный характер. Имея счастливую возможность подвергнуть предание "экзамену" документального свидетельства, мы можем однозначно установить: отца Кушховых звали не Алихан. По переписи населения Кабарды 1825 г., отцом Якуба и Жамбота назван Аслан, однако возможно, что его имя Осман (Усман). Именно так называется он в двух документах: рапорте штабс-ротмистра Тохтамышева от 9 мая 1858 г. и в показании группы односельчан от 26 марта 1859 г. (см. ниже).
Что касается их этнической принадлежности, то документ недвусмысленно указывает: Кушховы родом из Карачая. Уздени Магомет-Мурза, Эльмурза и Жамбот Тохтамышевы писали Орбелиани 26 марта 1859 г.: "Отец убитого Якуба, Хаджи Усман Кушхов, переселился из Карачая к нам в аул, не имея у себя никакого имущества, кроме одного ишака и одной палки, и получил он от нас разные подарки с условием жить у нас
наравне других наших узденей и оказывать нам услуги. Все имение их, как холопья, так и другое, куплены ими полученными oт нас подарками». Достоверность отмеченных в данном прошении Тохтамышевых фактов не подлежит сомнению, поскольку за их объективность ручались и свидетели по сему: Иса Кебышев, Ильяс Хагажеев, Хачимахо Крымоков, Ибрагим Хагаджиев.
В прошении Якуба Кушхова упоминаются Ибрагим и Хажали Дышековы, которых он пригласил в качестве свидетелей последних слов смертельно раненного Жамбота Кушхова. Такое доверие к Дышековым, видимо соседям Кушховых, вызвано особым обстоятельством. На это указывает и предание, рассказанное автору этих строк народной артисткой Российской Федерации Куной ДышековоЙ. Она утверждает. что настоящая фамилия Якуба не Кушхов, а Дышеков. о чем поется и в песне: .Дэ дыкъылъхугъэри .дыщэкI унагъуэти. ахэр мэунэ» ("Мы родились в семье Дышековых, они зажили" может, у них мать Дышекова была).
Родословная Дышековых, по воспоминаниям народной артистки Куны Дышековой, выглядит так: Хажимирза - Салих - Мэкъуауэ. Имя последнего - Макоо Дышeкoвa - дважды встречается в изложении двух предписаний: начальника войск, на Кавказе расположенных, князя генерал-майора Горчакова за 1825-й и 1826 г. -"0 доставлении в Ставрополь кабардинца Макоо Дышекова и о возвращении его (из Ставрополя. - С. Б.) по-прежнему в Кабарду на жительство. который приговорен был в солдаты».
Макоо (Мэкъуауэ) Дышеков представляет интерес в том смысле, что он, согласно преданию, приходится то ли родным дядей, то ли двоюродным, но, во всяком случае, близким родственником Якуба и Жамбота Кушховых.
Есть также сведения, что о судьбе братьев Кушховых была написана пьеса Хабалой Дышековым из Чегема 1".
***
с.123: среди списка милиционеров, отправляемых для ведения боевых действий в Азиатскую Турцию из Большой Кабарды во время Крымской войны значится уздень второй степени Ахмет Кушхов.
***
Кушховы, погибшие в советско-финнской войне
Фамилия Имя Отчество г.р. Место рождения Призван РВК Источник Все поля
КУШХОВ А. Х. POLSA_APN ->
КУШХОВ АМЕРХАН ХАНАГОВИЧ 1919 POLSA_APN ->
КУШХОВ АМЕРХАН ХАПАГОВИЧ 1922 POLSA_PKK ->
КУШХОВ МУХАРБИ ФИЦЕВИЧ 1918 с.Псыгансу Урванским РВК KP-FIN ->
КУШХОВ РОМАЗАН ГУЗЕРОВИЧ 1920 Хабезский р-н Карачаево-Черкесии Черкесский РВК KP_POGR ->
www.ipc.antat.ru/Ref/allq.asp