ЧЕЛЕБИ, ЭВЛИЯ
www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/CH...
Эвлия неоднократно указывает как на одного из своих предков, на шейха Ахмеда Иесова, названного Турком-Турок, который, живя в Хорасане, послал своего ученика, славного Хаджи-Бекташа (бекташия?) к султану Орхану. Мать Эвлии, родом из Абхазии, будучи еще девицею, была послана, вместе с братом, султану Ахмеду, который, взяв мальчика в число своих пажей, подарил сестру его Могаммед-Дервишу, голове цеха золотых дел мастеров. Брат ее, получивший имя султана и прозвание Мелек (ангел), известен в истории как великий везир — Мелек-Ахмед-паша (абхазец?); в его то свите Эвлия совершил большую часть его странствий.
www.vostlit.info/Texts/rus8/Celebi6/text2.phtml...
Итак, полное имя нашего автора — Эвлия ибн Дервиш Мохаммед Зилли, но обычно его называют Эвлия Челеби или Эвлия Эфенди. Оба эти термина в Турции первоначально употреблялись по отношению к высшему мусульманскому духовенству, но позднее стали распространяться на государственных служащих и интеллигенцию. Термин «челеби» допустимо переводить как «господин». Английский специалист по истории Византии Стивен Рансимен предположил, что «челеби» «наиболее точно можно было бы перевести словом «джентльмен» (Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 году — М., 1983 — С. 51.).
По всей видимости, род Челеби происходил из Кютахьи, города в западной части Анатолии, а вскоре после того, как Константинополь в 1453 г. был завоеван турками и переименован в Стамбул, его предки переезжают туда. Среди своих возможных предков Эвлия называет известного философа-мистика Ахмеда Йесеви, а также Хаджи Бекташа — основателя одного из течений в суфизме. Однако вероятность родства в обоих случаях весьма сомнительна, т.к. Эвлия Челеби не приводит никаких доказательств. Ближайшие родственники Эвлии по отцовской линии были истинными «воителями веры». Его дед, Демирджи-оглу Кара Ахмед бей, жил во время правления султана Мехмеда Фатиха («Завоевателя»), был знаменосцем, участвовал во взятии Константинополя, а также во многих других военных кампаниях. По словам Эвлии, он умер в возрасте 147 лет. Отец Эвлии Челеби, Дервиш Мохаммед Зилли, был старшиной цеха ювелиров, сопровождал султана Сулеймана I Великолепного в Белград, на Родос, присутствовал при взятии Кипра и умер в 1648 г. в возрасте 117 лет.
О матери нам известно немногое: Эвлия не назвал даже ее имени, упомянув лишь о том, что она происходила из кавказского племени абхазов, была привезена во время правления султана Ахмеда I (1603-1617) в Стамбул и выдана замуж за «дворцового ювелира» Дервиша Мохаммеда Зилли.
Среди других ближайших родственников следует назвать его дядю с материнской стороны Мелек-Ахмед-пашу, под покровительством которого Эвлия Челеби проделал многие из [187] своих путешествий. Эвлия упоминает также своего брата Махмуда и сестру Инал.
www.vostlit.info/Texts/rus7/Celebi/vved.phtml?i...
ЭВЛИЯ ЧЕЛЕБИ
КНИГА ПУТЕШЕСТВИЙ
СЕЙАХАТНАМЕ
Рассказ о постройках города Бахчисарая
www.vostlit.info/Texts/rus8/Celebi2/frametext61...
Вода и воздух здесь прекрасны, климат здесь умеренный, вследствие чего влюбленные и возлюбленные здесь стройные и красивые, а тела их мягкие, как мочка уха. Большая часть красавиц и луноликих гулямов - черкесы и абхазы, ляхи, московы и русы. Однако грузин мало.
Уведомление об именах невольников, носящих кольцо в ухе. У невольников много различных имен. Наиболее известные имена невольников следующие: Тимурша, Яшарша, Баизбай, Колечбай, Лячин ...
Сообщение о подчиненности беев черкесских государств Кефе
В эпоху Селим-хана Второго Осман-паша, сын Оздемира, в 991 году ( 1580-е?) 20 пошел на Ширван и Шемаху через Черкесстан 21 и подчинил местных беев Кефинскому эйялету, взяв у них заложников. И сам он оставил в залог кабардинскому бею своего сына с рабыней, взял [в жены] девушку из Кабарды и за месяц стал добрым родственником в Черкесстане. С 70-ю тысячами черкесских батыров он завоевал Гянджу и Ширван, Шемаху и Тифлис, Туманис и Демир-капу, Ширван и город Серир-Алани, город Араши и город Ниязабад, и город Шабурни 22. Короче говоря, он взял 76 великих городов вместе с черкесскими беями и беями падишаха Дагестана. Он сделал Искендер-бея из беев Кабарды пашой Кефе, заселил остров Тамань черкесским народом, и казаки, азовские неверные, потеряли возможность выходить в Черное море. Всего от острова Тамань на восток, на 70 дней пути вплоть до горы Эль-Бурз 23 [располагаются владения] черкесских беев с ежегодным жалованием. Если род Османов идет в поход, они идут в поход с кефинским пашой. Вместо ежегодного жалования они берут одежду и войлок, луки и ружья, порох и свинец, астар 24, парчу и саржу. Они под рукой османцев. Их назначение и отстранение во власти Османов. Если какой-нибудь бей умрет, его место занимает его сын или кто-нибудь достойный из его родственников. Но у них нет бунчука, санджака, байрака и барабана со знаменем. Хотя барабанщики имеются. Со времен Османа-паши, сына Оздемира, они очень послушны и покорны роду Османов.
В 1031 году 25, во время похода на Хотин 26 султана Османа из рода Османов 27, вышеупомянутым черкесским беям кефинские дефтердары прекратили выплачивать жалование. С тех пор они, хотя и не бунтуют, но и не проявляют покорности, службы военной не несут, но иногда приходят к крымским ханам и по некоторым делам обращаются. Однако по доброй памяти это войско Черкесстана без фуража следовало бы содержать. Они не принадлежат к мусульманской, и ни к какой другой вере. Но да сделает Бог их многочисленными, эти горцы обладают прекрасными сердцами. Они не знают, что такое мусульманство, и что такое неверие, однако не препятствуют распространению [мусульманства]. Вот такие это странные люди.
Описание каза Кефинского эйялета
Вместе с Кефе каза всего 7. Во-первых, Татский иль, [затем] Балаклава, Судак, Мангуп, Керш, Тамань, Темрюк, Азак. И всего 8 воеводств в этих каза. Налоги с этих воеводств собирает паша. Он ходит в поход с 3 тысячами воинов. А если черкесские беи будут подчиняться древним законам, получится 20 тысяч воинов, да увеличит Бог их число.
www.vostlit.info/Texts/rus8/Celebi2/frametext64...
Книга путешествий
Публикация 1872 г.
Неудачная осада Азова Турками в 1641 году, и занятие ими крепости по оставлении оной Козаками.
Отрывок этот переведен иною с переведенного бароном Гаммером на английский язык турецкого сочинения Эвлия-эфенди, путешественника ХVII века (Narrative of travels in Europe, Asia and Afrika by Evliya Efendi etc. London. II, 1850. p. 59-67).
Так как Эвлия, во время осады Азова морскими и сухопутными силами Порты, находился, в качестве муэдзина в свите главноначальствующего Дели-Гуссейн-паши, и тут говорит о событиях,
Когда я, убогий Эвлия, находился при конийском аге янычар в Анапе 1, султанский флот, явясь в Черное море, стал на якоре в тамошнем порте. Постояв там трое суток, в течение коих прибыли все малые суда, оставленные назади, корабли запаслись водою. С агою конийским я поднес некоторые подарки каймакаму янычар-аги. За тем представился господину великому адмиралу Дели-Гуссейн-паше, который назначил мне палатку и ежедневный корм, избрав меня своим муэдзином, и поместил на галере своего интенданта (Kiaya-weli). На следующий [162] день, 12 шабана 1053 года 2 падишахский флаг был поднят и в полдень, по пушечному выстрелу, в знак, что флот снимался, мы оставили Анапу и направили свой курс к Азову.
По покорении Багдада, Мурату IV оставалось только овладеть Мальтою, но он скончался во время приготовлений к этой великой экспедиции: во флоте, который снаряжался для нее, находилось два огромных корабля в 300 пушек, названных Кара-маона 3.
По смерти султана неверные повсюду поднимали головы против Отоманской империи и крымский хан донес Кара-Мустафа-паше, великому везиру султана Ибрагима, что Русские напали на крымские и азовские области и их опустошали, и что сто тысяч Козаков овладели даже Азовом после сорокадневной осады. Восемьдесят тысяч из ших там осталось, прочие же, на полтораста чайках, разоряли берега Черного моря 4.
По получении таких известий в Константинополе султанские фирманы были обнародованы по всей Румелии. Ходжа-Гурджи -Канаан-паша, очаковский губернатор и губернатор Румелии окружили крепость азовскую с двадцатью осьми санджак-беками, сорока тысячами буджакских Татар, сорока тысячами неверных Молдован и Валахов и двадцатью тысячами Трансильванцев. С морской стороны стал султанский флот, состоявший из ста-пятидесяти галер, стольких же фрегатов, двухсот чаек и карамурзалей 5, всего четыреста судов, которые, взяв с собою сорок тысяч человек, снялись в анапском порте, минули устье Кубани и кре пость таманскую: на левой стороне остались Крым и мыс Килисседжик, на правой противуположной стороне— мыс Чука (Chucka), на полуострове Тамани. Расстояние между обоими пунктами не превышает одной мили, а за проливом находится море, называемое Азовским. Мы вошли в него при благоприятном ветре и бросили якоря в порте Белосарайском 6. Здесь аммуниция и провизия были нагружены на маленькие суда, называемые сандалами, саколевами, сарбунами и тунбазами 7 и отправлены тридцать миль далее, к крепости Азову, поелику галеры и чайки, для коих необходимо пять футов воды, тут не могут плавать на глубине, которая не превышает двух или трех футов. Белосарай, лежащий на западной оконечности степи Гейтат 8, местность пустынная, но по прибытии войска и флота много было построено балаганов для людей и для багажа, так что тут возник большой город, как бы предместье Азова. Сюда то прибыли из Черкесии, приписной к кафинскому округу, воины из колен: Джегаки (Shagak), Джане (Shana), Мохош (Meshukh), Тагаур (Takafer), Бездух (Bozuduk), Булуктай (Pultuktai), Хатукай (Khatukai), Кабарда (Kabartai) 9, да владетеля Дагестана, Шамхал-султана, сорок [163] тысяч человек отборного войска, с семи тысячами подвод, послуживших для транспорта части аммуниции и провизии к Азову.
1. Не много выше (р. 38). Эвлия приводит предание, по которому крепость Анапа построена Александром Великим, прибывшим в эту местность, когда был занят сооружением стены для охранения своих владении против народов Гог и Магог.
Известно, что магометане, подобно христианам и евреям, первоначально отыскивали эту стену на Кавказе, но потом, когда с ним ближе познакомились, передвинули ее к Уралу и Алтаю, а наконец, когда и эти хребты соделались для них доступными, отождествили ее с знаменитою китайскою стеною.
Что впрочем прежнее мнение имело еще приверженцев гораздо позже, показывает нам не только приведенная заметка турецкого путешественника, но также следующий отрывок из путевых записок, его современника казанца Василия Гагары, (Временник Моск. Общ. Ист. и Древн. 1851, Иерусал. хожд. р. 14): «Да в той Грузинской земле есть межь великих гор щели, а в техь щелях заключены Александром Македонским звери Гохи и Магохи железными враты, кои нисаны в Апокалипсисе; они выдут при последнем времени, и пр.»
«Анапа», продолжает Эвлия, «принадлежала затем Генуэзцам и не могла быть взята Тамерланом, когда он, в своем походе против Тохтамыша, простер свое оружие до нее, разоривши города Дадиана, Геждек (Heshdek?) и другие, всего 700».
Крепость наш путешественник застал без гарнизона, но еще так хорошо сохранившеюся, как будто бы только что была построена; возле ней была деревня «Кабак», состоявшая из 150 домов. Наконец еще замечает, со слов «Демир-оглу-паши», что Анапа была резиденция «воеводы» санджака таманского кафинской области; что жители города принадлежали к племени Шефаки и были всегда готовы к возмущению; что порт анапский считался лучшим на Черном море и что Русские часто к нему приставали для ловли жемчужных раковин, действительно тут добываемых, почему и крепость была прозвана «Кеверган» (копь алмазов). Впрочем Эвлия заметил сам выше, что именем своим «Kevherpai Anapei» крепость по мнению других, обязана была яхонтам, изумруду, бирюзе и сердоликам, которыми вымощен был диван александровской крепости.
Из устава Officii Gazariae 1449 года мы усматриваем, что Генуэзцы имели не консула, но президента или коменданта в Анапе, которая в их актах и картах именуется «Мара» или «Мараriо.»
9. По Гаджи-Халфе, приведенном Березиным (Нашествие Батыя и пр. в Ж. М. Н. Просв. 1855, V. р. 101) Черкесы были подвластны 11 кабкам, или князьям, из коих впрочем трое не имели ничеи о общего с Отоманскою Портою, а именно: Тамань, Темрюк и Джегаки, исповедовавшие христианскую веру. Ислама придерживались остальные «восемь»: из коих однако, не знаю почему, исчислены только следующие семь: Большой Джане, Малый Джане, Бундук, (Бзедух), Хатукай, Булуктай, Бестени (Бисленей) и Кабарда (не две ли Кабарды: большая и малая?). Им соответствуют имена Черкесских колен, исчисленных нашим автором, если исключить первое, т. е. Джегаки, или «прибрежных», которые в то время могли отчасти уже исповедовать учение лже-пророка и тем охотнее принять участие в походе против Азова, свидетельствуемое нашим муэдзином.
10. Как всегда в подобных случаях, современники расходятся в мнениях касательно количества турецкой армии при осаде Азова. По показанию Козаков она состояла из 240,000 человек; по отписке московских переводчиков, находившихся в Константинополе — из 150,000. Вице-адмирал Крюйс, приведенный Леонтьевым (I и 488) считает 20,000 яничар, столько же спагов, 50,000 крымских Татар, 10,000 Черкесов, большое число Молдован и Валахов, с флотом состоявшим из 45 галер со многими меньшими судами. Как бы то ни было, числа приведенный нашим писателем-очевидцем, показывают , что Гаммер (1. с.) напрасно верил официальным турецким источникам, что в походе участвовало только несколько тысяч янычар и 38 галер.
Гарнизон крепости состоял, по Крюйсу же, только из 1,400 мужчин и 800 женщин, которые так же храбро защищали крепость, как и их мужья.
Наконец, когда уже никто не сомневался в невозможности овладеть замком, вся армия внезапно решилась снять осаду. Трубы затрубили, артиллерия и аммуниция были нагружены и отправлены в Белосарай, где флот стоял на якоре. Армия пошла разными путями, частью сухим путем, частью морем в Константинополь, частью же чрез кипчакскую степь, перейдя в шесть суток к реке Кубани, в Черкесию, Тамань и Крым некоторые наконец возвратились в свою родину Черкесию северным путем чрез степи Гейгата.
О происхождении Абхазов существует следующее предание. По словам лучших историков, Адам имел первоначально вид настоящего Татарина и, по изгнании из рая, жил с Евою при горе Арафате (A'arafat), близ Мекки, где у них родилось 40,000 детей, которые все похожи были на Татар. Адам, который в раю говорил по-арабски, забыл этот язык, по своем изгнании, и начал [170] говорить по-еврейски, языком сирийским Экили 4 и персидским. Языки эти были в употреблении до Потопа, после которого род человеческий разделился на 72 народа, из которых каждый имел свой особый язык. Изобретателем новых языков был прежде других Эдрис (Энох), который первый писал и сшивал книги, храня их в пирамидах, откуда они после Потопа были взяты философами, которыми таким образом число языков доведено было до 147. Измаил снова открыл языки арабский и персидский, которыми говорили в раю, тогда как Исав ввел турецкий язык, который в употреблении и у Татар; к ним принадлежать: Индийцы (Hind), Синды (Sind), Моган (Mohani), Курды, Мултане, [171] Баниане и 12 народов поклоняющихся огню и говорящих каждый своим языком: Ногаи, Гешдек (Heshdek), Липка, Джагатай, Лезги, Грузинцы, Мингрельцы, Шуршад (Shurshad), Дадиан, Аджикбаш (Ajikbash), Армяне, Греки, Туркмены, Копты, Израильтяне или Жиды. Франки разделились на Французов, Испанцев, Генуэзцев, Португальцев, Венецианцев, Тосканцев, Сербов, Болгар, Кроатов, Итальянцев и проч. Четыре сына Менучера (Menuchehr) древнего персидского царя, бежавшие в направлении к Эрлау (Agra), на вопрос: кто они такие? — отвечали «нас четверо» (men cher is), а потому, по недоумению, их потомки были названы Мадьярами. [172]
К 40 арабским коленам, поселившимся первоначально в Египте, относятся : Могреби, Фец, Меракет, Афену, Майборну, Джичел-хан (Jichel-khan), Асван, Судани, Фунджи, Караманки, Богаски, Мунджи, Берберы, Нубии, Зенджи, Абиссинцы, Гулапши, Алеви, Ромпи, Арабы Иемена, Багдада, Мекки, Медины, Бадиа (Badiah, пустыня) и Оммана. Арабских колен считают 3060; другие же говорят, что их еще более. Главное, благороднейшее и красноречивейшее из них — колено корейшит Гашем; в нем родился Пророк, ради которого Бог сотворил время и пространство, и который называется повелитель Арабов и Персиан. Но пора возвратиться к преданию о происхождения Абхазов. По достоверным известиям, во время халифата Омара, около 25 года геджры, некто из Арабов, по имени Баша-Мелек, был владетелем Ятреба, Басы (Batha, ср. Dozy, Мекка, 89), Адена и Сабы. У него было пять сыновей; первый назывался Джебель-уль-гиммет, второй Араб, третий Кису имел три сына: Каис, Мевали и Тай; четвертый назывался Лазки, пятый — Абази. По смерти отца власть над коленом перешла к старшему сыну Джебель-ул-гиммет, которого Омар приговорил к лишению глаза, за то, что он случайно вышиб глаз у одного Араба. В ту же ночь Джебель-ул-гиммет, взяв с собою четырех братьев своих, искал убежища в Антиохии у императора Ираклия, который его наделил горами Сирийского Триполиса. Тут он построил город Джебелье (Jebellieh), который и ныне так называется. Когда он оттуда предпринимал несколько грабительских набегов на окрестности Дамаска и Мекки, Халед-бен-Велид и Эсвед-бен-Мокдад, победивший его, заставили его бежать. Он сел на корабль и отправился в Албанию, где поселился в горах Авлонии, населенной ныне так называемыми корейшитскими Албанцами: песни их имеют напев арабский, и они ведут свой род от Джебель-ул-гиммета, который был погребен близ Ильбессана. Его потомки отступили от Ислама и обитают в горах Дуката (Ducat) между Авлониею и Делониею. Они смуглого цвета, подобно Арабам, и имеют густые волосы. Оставим теперь Джебель-ул-гиммета. Брат его Араб с тремя племянниками Кайс, Тай и Мевали, отведены были пленными [173] Халед-бен-Велидом в Геджас, где Каис и Тай стали во главе колен названных по их именам. Дядя их Араб соделался обладателем Омана, и Кису, их отец, и его два брата Лазки и Абази, обращенные в бегство Халед-бен-Велидом, прибыли сначала в Конию, а затем в Константинополь. Услышав там, что Моавия, сын Эби-Софиана, приближался к сему городу, он искал убежища в Трапезунте. Здесь прибрежье Джоруга с замком Гонии было уступлено Лезгам, которые также происхождения арабского. Брату Кису достались горы Черкесов, которые по сему, подобно Лезгам, гордятся тем, что они Корейшиты. Абази получил страну, называемую по ныне его именем. И так Черкесы, Лезги, Абхазы, Албанцы, арабские колена Тай и Кис — принадлежат к фамилии Корейш.
Главное племя в Абхазии Чаче (Chach), говорящее тем же мингрельским языком, которое в употреблении на противуположной стороне Фазиса; они весьма храбры; число их доходит до 10,000 человек; они не придерживаются одной только религии и составляют буйное скопище людей. Горы их изобилуют плодами, особенно волошскими и лесными орехами и абрикосами; подобно Арабам, они вооружены стрелами, луками и копьями; конницы у них мало, но пехота отлична. Гавань их Лакиа, на двух-дневном расстоянии к западу, лежит в 300 милях от Трапезунта, но по причине сильно дующих южных и восточных ветров, корабли тут не могут зимовать 5. Далее к западу лежит на морском берегу Хафал [174] (Khafal), пограничная деревня колена Арлан, состоящего из 10,000 храбрых мужей; их гавань называется Лачига (Lachigha); мы провели ночь в этой гавани 6, где суда могут останавливаться и зимою и летом. После двухдневной ходьбы далее к западу мы достигли пределов колена Чанда (Chanda); они суть настоящие Абхазы, числом до 1,500 храбрых мужей и называются горными Чандами; гавань их — Какур. Близ ее лежит деревня Хаке (Khake), окруженная садами, вдоль морского берега 7. Далее при нем же, на расстоянии трех-дневного пути, следуют жилища больших Чандов; их 15,000 человек в 25 деревнях, гавань их называется Чандалар; в зимнее время она не безопасна. За горами обитают Мамшух-Черкесы 8.
От Чандов мы шли берегом далее к западу, и после однодневной ходьбы пришли к племени Кечилар: их сторона, настоящий рай; в ней до 75 деревень, могущих выставить до 2,000 искусных стрельцов. Воды тут прекрасны: [175] большая река Псу (Pessu) течет с Кавказа и изливается в Черное море 9 вода в ней свежа, летом она неудобопроходима, но зато представляет зимою безопасное пристанище для судов. Оба берега покрыты садами обитателей Кечилара, могущих выставить до 10,000 воинов, по большей части конницы. Они весьма богаты и хищны. Мы гостили в деревни Гака (Haka) в доме Абхазца, по имени Сефер-ага (Zeperaha). Находившиеся при нас янычары приготовили для нас пир из десяти барашков; после чего мы шли далее к западу до жилищ племени Арт (A'rt) которое многолюднее племени Кечилар, но уступает ему в мужестве и менее склонно к грабежам, заключая в себе, по большой части, торгующих мехами. Они держат много свиней. У них нет ни вероучительных книг, ни сект, но слово свое они держат; число их доходит до 30,000 человек. Их бек, сопутствуемый от 40 до 50 вооруженными Абхазами, привез нам для приветствия 20 баранов и три диких козы; он был одет в платье, называемое «kilchakli-gebe-chekmani» (войлочный бурнус), опоясан мечом и держал в руке лук и стрелы; он еще был молод и отличался мужественным видом. Подобно ему самому, все его служители имели длинные волосы. Пристань этого племени называется Артлар (A'rtlar); мы тут провели ночь; здесь суда не могут приставать, так как место это совершенно открытое 10. Другая пристань, где суда могут укрываться, в течение шести месяцев, называется Лейуш (Liush). [176]
К северу, среди гор, находится Садша (Sadcha), страна, принадлежащая Сиди-Ахмед-паше; жители хорошо говорят как абхазским, так и черкесским языком; они, числом 7,000 храбрых мужей, причисляются к Черкесам. Абхазы и Черкесы хотя и не доверяют друг другу, но стараются оставаться в приязненных отношениях ради торговли, которую производят в пристани АртскоЙ невольниками и воском. Тачагузы (Takaku) также приезжают на судах и торгуют беспрепятственно 11. Мы шли три перехода далее к западу, вдоль по морскому берегу, в крае лесистом с высокими горами, среди которых большое число сел и полей, до племени Камыш 12, состоящем из 10,000 храбрых мужей; они неоднократно поражали племя Арт и пленили их беков: ибо Абхазы крадут детей одни у других, и человек, который у них не занимается воровством и грабежом, считается плохим товарищем, так что не выдают за него дочерей своих. В горах камышских разводят свиней величины с осла; пристань не посещается ради буйного характера народа. К нему дети Абхазов отправляются из Константинополя и Каиро; у них есть мечеть; климат приятен, все деревни обращены к Кибле (Kiblah) и к югу. В пристани устроен базар.
После трех переходов мы дошли до племени Суджалар 13, 10,000 храбрых мужей; у них мало домов по причине скалистой почвы; есть пристань, но я забыл как она называется. Мы переночевали, как гости, в деревни Гадека (Hadeka). Так как у них праздновалась случайно свадьба, то они нас подчивали [177] большим числом блюд: красивые девушки и мальчики были нам даны в прислугу, а в следующий день ага гонийский, наш спутник, подарил хозяину дома тюрбан, который был оценен так высоко, как будто был короною; ибо не ни базара, ни постоялого двора (khan), ни бани, ни мечети, они незнакомы с обычаями образованных народов. Деревни их, состоя из 40 до 50 домов, находятся в горах. Суда из разных стран привозят к ним порох, свинец, ружья, стрелы, луки, мечи, щиты и другие оружия, старую обувь, куски сукна, полотна, бокасин 14, котлы, рыболовные крючки, соль, мыло и другие товары, которые выменивают, без посредства денег, на рабов, масло, воск и мед. От Суджов (Suchas) мы шли далее к западу, в два перехода, вдоль морского берега, до племени Дембе, которое может выставить до 2,000 вооруженных мужей. Мы остановились три дня в их пристани и выменивали старую одежду нашу на девочек и мальчиков невольников. Сам я купил абхазского мальчика.
На четвертый день мы шли далее к западу и после двух переходов пришли к племени Боздук, которое числом 7,000 состоит под начальством бека. [178]
www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/CH...
Эвлия неоднократно указывает как на одного из своих предков, на шейха Ахмеда Иесова, названного Турком-Турок, который, живя в Хорасане, послал своего ученика, славного Хаджи-Бекташа (бекташия?) к султану Орхану. Мать Эвлии, родом из Абхазии, будучи еще девицею, была послана, вместе с братом, султану Ахмеду, который, взяв мальчика в число своих пажей, подарил сестру его Могаммед-Дервишу, голове цеха золотых дел мастеров. Брат ее, получивший имя султана и прозвание Мелек (ангел), известен в истории как великий везир — Мелек-Ахмед-паша (абхазец?); в его то свите Эвлия совершил большую часть его странствий.
www.vostlit.info/Texts/rus8/Celebi6/text2.phtml...
Итак, полное имя нашего автора — Эвлия ибн Дервиш Мохаммед Зилли, но обычно его называют Эвлия Челеби или Эвлия Эфенди. Оба эти термина в Турции первоначально употреблялись по отношению к высшему мусульманскому духовенству, но позднее стали распространяться на государственных служащих и интеллигенцию. Термин «челеби» допустимо переводить как «господин». Английский специалист по истории Византии Стивен Рансимен предположил, что «челеби» «наиболее точно можно было бы перевести словом «джентльмен» (Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 году — М., 1983 — С. 51.).
По всей видимости, род Челеби происходил из Кютахьи, города в западной части Анатолии, а вскоре после того, как Константинополь в 1453 г. был завоеван турками и переименован в Стамбул, его предки переезжают туда. Среди своих возможных предков Эвлия называет известного философа-мистика Ахмеда Йесеви, а также Хаджи Бекташа — основателя одного из течений в суфизме. Однако вероятность родства в обоих случаях весьма сомнительна, т.к. Эвлия Челеби не приводит никаких доказательств. Ближайшие родственники Эвлии по отцовской линии были истинными «воителями веры». Его дед, Демирджи-оглу Кара Ахмед бей, жил во время правления султана Мехмеда Фатиха («Завоевателя»), был знаменосцем, участвовал во взятии Константинополя, а также во многих других военных кампаниях. По словам Эвлии, он умер в возрасте 147 лет. Отец Эвлии Челеби, Дервиш Мохаммед Зилли, был старшиной цеха ювелиров, сопровождал султана Сулеймана I Великолепного в Белград, на Родос, присутствовал при взятии Кипра и умер в 1648 г. в возрасте 117 лет.
О матери нам известно немногое: Эвлия не назвал даже ее имени, упомянув лишь о том, что она происходила из кавказского племени абхазов, была привезена во время правления султана Ахмеда I (1603-1617) в Стамбул и выдана замуж за «дворцового ювелира» Дервиша Мохаммеда Зилли.
Среди других ближайших родственников следует назвать его дядю с материнской стороны Мелек-Ахмед-пашу, под покровительством которого Эвлия Челеби проделал многие из [187] своих путешествий. Эвлия упоминает также своего брата Махмуда и сестру Инал.
www.vostlit.info/Texts/rus7/Celebi/vved.phtml?i...
ЭВЛИЯ ЧЕЛЕБИ
КНИГА ПУТЕШЕСТВИЙ
СЕЙАХАТНАМЕ
Рассказ о постройках города Бахчисарая
www.vostlit.info/Texts/rus8/Celebi2/frametext61...
Вода и воздух здесь прекрасны, климат здесь умеренный, вследствие чего влюбленные и возлюбленные здесь стройные и красивые, а тела их мягкие, как мочка уха. Большая часть красавиц и луноликих гулямов - черкесы и абхазы, ляхи, московы и русы. Однако грузин мало.
Уведомление об именах невольников, носящих кольцо в ухе. У невольников много различных имен. Наиболее известные имена невольников следующие: Тимурша, Яшарша, Баизбай, Колечбай, Лячин ...
Сообщение о подчиненности беев черкесских государств Кефе
В эпоху Селим-хана Второго Осман-паша, сын Оздемира, в 991 году ( 1580-е?) 20 пошел на Ширван и Шемаху через Черкесстан 21 и подчинил местных беев Кефинскому эйялету, взяв у них заложников. И сам он оставил в залог кабардинскому бею своего сына с рабыней, взял [в жены] девушку из Кабарды и за месяц стал добрым родственником в Черкесстане. С 70-ю тысячами черкесских батыров он завоевал Гянджу и Ширван, Шемаху и Тифлис, Туманис и Демир-капу, Ширван и город Серир-Алани, город Араши и город Ниязабад, и город Шабурни 22. Короче говоря, он взял 76 великих городов вместе с черкесскими беями и беями падишаха Дагестана. Он сделал Искендер-бея из беев Кабарды пашой Кефе, заселил остров Тамань черкесским народом, и казаки, азовские неверные, потеряли возможность выходить в Черное море. Всего от острова Тамань на восток, на 70 дней пути вплоть до горы Эль-Бурз 23 [располагаются владения] черкесских беев с ежегодным жалованием. Если род Османов идет в поход, они идут в поход с кефинским пашой. Вместо ежегодного жалования они берут одежду и войлок, луки и ружья, порох и свинец, астар 24, парчу и саржу. Они под рукой османцев. Их назначение и отстранение во власти Османов. Если какой-нибудь бей умрет, его место занимает его сын или кто-нибудь достойный из его родственников. Но у них нет бунчука, санджака, байрака и барабана со знаменем. Хотя барабанщики имеются. Со времен Османа-паши, сына Оздемира, они очень послушны и покорны роду Османов.
В 1031 году 25, во время похода на Хотин 26 султана Османа из рода Османов 27, вышеупомянутым черкесским беям кефинские дефтердары прекратили выплачивать жалование. С тех пор они, хотя и не бунтуют, но и не проявляют покорности, службы военной не несут, но иногда приходят к крымским ханам и по некоторым делам обращаются. Однако по доброй памяти это войско Черкесстана без фуража следовало бы содержать. Они не принадлежат к мусульманской, и ни к какой другой вере. Но да сделает Бог их многочисленными, эти горцы обладают прекрасными сердцами. Они не знают, что такое мусульманство, и что такое неверие, однако не препятствуют распространению [мусульманства]. Вот такие это странные люди.
Описание каза Кефинского эйялета
Вместе с Кефе каза всего 7. Во-первых, Татский иль, [затем] Балаклава, Судак, Мангуп, Керш, Тамань, Темрюк, Азак. И всего 8 воеводств в этих каза. Налоги с этих воеводств собирает паша. Он ходит в поход с 3 тысячами воинов. А если черкесские беи будут подчиняться древним законам, получится 20 тысяч воинов, да увеличит Бог их число.
www.vostlit.info/Texts/rus8/Celebi2/frametext64...
Книга путешествий
Публикация 1872 г.
Неудачная осада Азова Турками в 1641 году, и занятие ими крепости по оставлении оной Козаками.
Отрывок этот переведен иною с переведенного бароном Гаммером на английский язык турецкого сочинения Эвлия-эфенди, путешественника ХVII века (Narrative of travels in Europe, Asia and Afrika by Evliya Efendi etc. London. II, 1850. p. 59-67).
Так как Эвлия, во время осады Азова морскими и сухопутными силами Порты, находился, в качестве муэдзина в свите главноначальствующего Дели-Гуссейн-паши, и тут говорит о событиях,
Когда я, убогий Эвлия, находился при конийском аге янычар в Анапе 1, султанский флот, явясь в Черное море, стал на якоре в тамошнем порте. Постояв там трое суток, в течение коих прибыли все малые суда, оставленные назади, корабли запаслись водою. С агою конийским я поднес некоторые подарки каймакаму янычар-аги. За тем представился господину великому адмиралу Дели-Гуссейн-паше, который назначил мне палатку и ежедневный корм, избрав меня своим муэдзином, и поместил на галере своего интенданта (Kiaya-weli). На следующий [162] день, 12 шабана 1053 года 2 падишахский флаг был поднят и в полдень, по пушечному выстрелу, в знак, что флот снимался, мы оставили Анапу и направили свой курс к Азову.
По покорении Багдада, Мурату IV оставалось только овладеть Мальтою, но он скончался во время приготовлений к этой великой экспедиции: во флоте, который снаряжался для нее, находилось два огромных корабля в 300 пушек, названных Кара-маона 3.
По смерти султана неверные повсюду поднимали головы против Отоманской империи и крымский хан донес Кара-Мустафа-паше, великому везиру султана Ибрагима, что Русские напали на крымские и азовские области и их опустошали, и что сто тысяч Козаков овладели даже Азовом после сорокадневной осады. Восемьдесят тысяч из ших там осталось, прочие же, на полтораста чайках, разоряли берега Черного моря 4.
По получении таких известий в Константинополе султанские фирманы были обнародованы по всей Румелии. Ходжа-Гурджи -Канаан-паша, очаковский губернатор и губернатор Румелии окружили крепость азовскую с двадцатью осьми санджак-беками, сорока тысячами буджакских Татар, сорока тысячами неверных Молдован и Валахов и двадцатью тысячами Трансильванцев. С морской стороны стал султанский флот, состоявший из ста-пятидесяти галер, стольких же фрегатов, двухсот чаек и карамурзалей 5, всего четыреста судов, которые, взяв с собою сорок тысяч человек, снялись в анапском порте, минули устье Кубани и кре пость таманскую: на левой стороне остались Крым и мыс Килисседжик, на правой противуположной стороне— мыс Чука (Chucka), на полуострове Тамани. Расстояние между обоими пунктами не превышает одной мили, а за проливом находится море, называемое Азовским. Мы вошли в него при благоприятном ветре и бросили якоря в порте Белосарайском 6. Здесь аммуниция и провизия были нагружены на маленькие суда, называемые сандалами, саколевами, сарбунами и тунбазами 7 и отправлены тридцать миль далее, к крепости Азову, поелику галеры и чайки, для коих необходимо пять футов воды, тут не могут плавать на глубине, которая не превышает двух или трех футов. Белосарай, лежащий на западной оконечности степи Гейтат 8, местность пустынная, но по прибытии войска и флота много было построено балаганов для людей и для багажа, так что тут возник большой город, как бы предместье Азова. Сюда то прибыли из Черкесии, приписной к кафинскому округу, воины из колен: Джегаки (Shagak), Джане (Shana), Мохош (Meshukh), Тагаур (Takafer), Бездух (Bozuduk), Булуктай (Pultuktai), Хатукай (Khatukai), Кабарда (Kabartai) 9, да владетеля Дагестана, Шамхал-султана, сорок [163] тысяч человек отборного войска, с семи тысячами подвод, послуживших для транспорта части аммуниции и провизии к Азову.
1. Не много выше (р. 38). Эвлия приводит предание, по которому крепость Анапа построена Александром Великим, прибывшим в эту местность, когда был занят сооружением стены для охранения своих владении против народов Гог и Магог.
Известно, что магометане, подобно христианам и евреям, первоначально отыскивали эту стену на Кавказе, но потом, когда с ним ближе познакомились, передвинули ее к Уралу и Алтаю, а наконец, когда и эти хребты соделались для них доступными, отождествили ее с знаменитою китайскою стеною.
Что впрочем прежнее мнение имело еще приверженцев гораздо позже, показывает нам не только приведенная заметка турецкого путешественника, но также следующий отрывок из путевых записок, его современника казанца Василия Гагары, (Временник Моск. Общ. Ист. и Древн. 1851, Иерусал. хожд. р. 14): «Да в той Грузинской земле есть межь великих гор щели, а в техь щелях заключены Александром Македонским звери Гохи и Магохи железными враты, кои нисаны в Апокалипсисе; они выдут при последнем времени, и пр.»
«Анапа», продолжает Эвлия, «принадлежала затем Генуэзцам и не могла быть взята Тамерланом, когда он, в своем походе против Тохтамыша, простер свое оружие до нее, разоривши города Дадиана, Геждек (Heshdek?) и другие, всего 700».
Крепость наш путешественник застал без гарнизона, но еще так хорошо сохранившеюся, как будто бы только что была построена; возле ней была деревня «Кабак», состоявшая из 150 домов. Наконец еще замечает, со слов «Демир-оглу-паши», что Анапа была резиденция «воеводы» санджака таманского кафинской области; что жители города принадлежали к племени Шефаки и были всегда готовы к возмущению; что порт анапский считался лучшим на Черном море и что Русские часто к нему приставали для ловли жемчужных раковин, действительно тут добываемых, почему и крепость была прозвана «Кеверган» (копь алмазов). Впрочем Эвлия заметил сам выше, что именем своим «Kevherpai Anapei» крепость по мнению других, обязана была яхонтам, изумруду, бирюзе и сердоликам, которыми вымощен был диван александровской крепости.
Из устава Officii Gazariae 1449 года мы усматриваем, что Генуэзцы имели не консула, но президента или коменданта в Анапе, которая в их актах и картах именуется «Мара» или «Мараriо.»
9. По Гаджи-Халфе, приведенном Березиным (Нашествие Батыя и пр. в Ж. М. Н. Просв. 1855, V. р. 101) Черкесы были подвластны 11 кабкам, или князьям, из коих впрочем трое не имели ничеи о общего с Отоманскою Портою, а именно: Тамань, Темрюк и Джегаки, исповедовавшие христианскую веру. Ислама придерживались остальные «восемь»: из коих однако, не знаю почему, исчислены только следующие семь: Большой Джане, Малый Джане, Бундук, (Бзедух), Хатукай, Булуктай, Бестени (Бисленей) и Кабарда (не две ли Кабарды: большая и малая?). Им соответствуют имена Черкесских колен, исчисленных нашим автором, если исключить первое, т. е. Джегаки, или «прибрежных», которые в то время могли отчасти уже исповедовать учение лже-пророка и тем охотнее принять участие в походе против Азова, свидетельствуемое нашим муэдзином.
10. Как всегда в подобных случаях, современники расходятся в мнениях касательно количества турецкой армии при осаде Азова. По показанию Козаков она состояла из 240,000 человек; по отписке московских переводчиков, находившихся в Константинополе — из 150,000. Вице-адмирал Крюйс, приведенный Леонтьевым (I и 488) считает 20,000 яничар, столько же спагов, 50,000 крымских Татар, 10,000 Черкесов, большое число Молдован и Валахов, с флотом состоявшим из 45 галер со многими меньшими судами. Как бы то ни было, числа приведенный нашим писателем-очевидцем, показывают , что Гаммер (1. с.) напрасно верил официальным турецким источникам, что в походе участвовало только несколько тысяч янычар и 38 галер.
Гарнизон крепости состоял, по Крюйсу же, только из 1,400 мужчин и 800 женщин, которые так же храбро защищали крепость, как и их мужья.
Наконец, когда уже никто не сомневался в невозможности овладеть замком, вся армия внезапно решилась снять осаду. Трубы затрубили, артиллерия и аммуниция были нагружены и отправлены в Белосарай, где флот стоял на якоре. Армия пошла разными путями, частью сухим путем, частью морем в Константинополь, частью же чрез кипчакскую степь, перейдя в шесть суток к реке Кубани, в Черкесию, Тамань и Крым некоторые наконец возвратились в свою родину Черкесию северным путем чрез степи Гейгата.
О происхождении Абхазов существует следующее предание. По словам лучших историков, Адам имел первоначально вид настоящего Татарина и, по изгнании из рая, жил с Евою при горе Арафате (A'arafat), близ Мекки, где у них родилось 40,000 детей, которые все похожи были на Татар. Адам, который в раю говорил по-арабски, забыл этот язык, по своем изгнании, и начал [170] говорить по-еврейски, языком сирийским Экили 4 и персидским. Языки эти были в употреблении до Потопа, после которого род человеческий разделился на 72 народа, из которых каждый имел свой особый язык. Изобретателем новых языков был прежде других Эдрис (Энох), который первый писал и сшивал книги, храня их в пирамидах, откуда они после Потопа были взяты философами, которыми таким образом число языков доведено было до 147. Измаил снова открыл языки арабский и персидский, которыми говорили в раю, тогда как Исав ввел турецкий язык, который в употреблении и у Татар; к ним принадлежать: Индийцы (Hind), Синды (Sind), Моган (Mohani), Курды, Мултане, [171] Баниане и 12 народов поклоняющихся огню и говорящих каждый своим языком: Ногаи, Гешдек (Heshdek), Липка, Джагатай, Лезги, Грузинцы, Мингрельцы, Шуршад (Shurshad), Дадиан, Аджикбаш (Ajikbash), Армяне, Греки, Туркмены, Копты, Израильтяне или Жиды. Франки разделились на Французов, Испанцев, Генуэзцев, Португальцев, Венецианцев, Тосканцев, Сербов, Болгар, Кроатов, Итальянцев и проч. Четыре сына Менучера (Menuchehr) древнего персидского царя, бежавшие в направлении к Эрлау (Agra), на вопрос: кто они такие? — отвечали «нас четверо» (men cher is), а потому, по недоумению, их потомки были названы Мадьярами. [172]
К 40 арабским коленам, поселившимся первоначально в Египте, относятся : Могреби, Фец, Меракет, Афену, Майборну, Джичел-хан (Jichel-khan), Асван, Судани, Фунджи, Караманки, Богаски, Мунджи, Берберы, Нубии, Зенджи, Абиссинцы, Гулапши, Алеви, Ромпи, Арабы Иемена, Багдада, Мекки, Медины, Бадиа (Badiah, пустыня) и Оммана. Арабских колен считают 3060; другие же говорят, что их еще более. Главное, благороднейшее и красноречивейшее из них — колено корейшит Гашем; в нем родился Пророк, ради которого Бог сотворил время и пространство, и который называется повелитель Арабов и Персиан. Но пора возвратиться к преданию о происхождения Абхазов. По достоверным известиям, во время халифата Омара, около 25 года геджры, некто из Арабов, по имени Баша-Мелек, был владетелем Ятреба, Басы (Batha, ср. Dozy, Мекка, 89), Адена и Сабы. У него было пять сыновей; первый назывался Джебель-уль-гиммет, второй Араб, третий Кису имел три сына: Каис, Мевали и Тай; четвертый назывался Лазки, пятый — Абази. По смерти отца власть над коленом перешла к старшему сыну Джебель-ул-гиммет, которого Омар приговорил к лишению глаза, за то, что он случайно вышиб глаз у одного Араба. В ту же ночь Джебель-ул-гиммет, взяв с собою четырех братьев своих, искал убежища в Антиохии у императора Ираклия, который его наделил горами Сирийского Триполиса. Тут он построил город Джебелье (Jebellieh), который и ныне так называется. Когда он оттуда предпринимал несколько грабительских набегов на окрестности Дамаска и Мекки, Халед-бен-Велид и Эсвед-бен-Мокдад, победивший его, заставили его бежать. Он сел на корабль и отправился в Албанию, где поселился в горах Авлонии, населенной ныне так называемыми корейшитскими Албанцами: песни их имеют напев арабский, и они ведут свой род от Джебель-ул-гиммета, который был погребен близ Ильбессана. Его потомки отступили от Ислама и обитают в горах Дуката (Ducat) между Авлониею и Делониею. Они смуглого цвета, подобно Арабам, и имеют густые волосы. Оставим теперь Джебель-ул-гиммета. Брат его Араб с тремя племянниками Кайс, Тай и Мевали, отведены были пленными [173] Халед-бен-Велидом в Геджас, где Каис и Тай стали во главе колен названных по их именам. Дядя их Араб соделался обладателем Омана, и Кису, их отец, и его два брата Лазки и Абази, обращенные в бегство Халед-бен-Велидом, прибыли сначала в Конию, а затем в Константинополь. Услышав там, что Моавия, сын Эби-Софиана, приближался к сему городу, он искал убежища в Трапезунте. Здесь прибрежье Джоруга с замком Гонии было уступлено Лезгам, которые также происхождения арабского. Брату Кису достались горы Черкесов, которые по сему, подобно Лезгам, гордятся тем, что они Корейшиты. Абази получил страну, называемую по ныне его именем. И так Черкесы, Лезги, Абхазы, Албанцы, арабские колена Тай и Кис — принадлежат к фамилии Корейш.
Главное племя в Абхазии Чаче (Chach), говорящее тем же мингрельским языком, которое в употреблении на противуположной стороне Фазиса; они весьма храбры; число их доходит до 10,000 человек; они не придерживаются одной только религии и составляют буйное скопище людей. Горы их изобилуют плодами, особенно волошскими и лесными орехами и абрикосами; подобно Арабам, они вооружены стрелами, луками и копьями; конницы у них мало, но пехота отлична. Гавань их Лакиа, на двух-дневном расстоянии к западу, лежит в 300 милях от Трапезунта, но по причине сильно дующих южных и восточных ветров, корабли тут не могут зимовать 5. Далее к западу лежит на морском берегу Хафал [174] (Khafal), пограничная деревня колена Арлан, состоящего из 10,000 храбрых мужей; их гавань называется Лачига (Lachigha); мы провели ночь в этой гавани 6, где суда могут останавливаться и зимою и летом. После двухдневной ходьбы далее к западу мы достигли пределов колена Чанда (Chanda); они суть настоящие Абхазы, числом до 1,500 храбрых мужей и называются горными Чандами; гавань их — Какур. Близ ее лежит деревня Хаке (Khake), окруженная садами, вдоль морского берега 7. Далее при нем же, на расстоянии трех-дневного пути, следуют жилища больших Чандов; их 15,000 человек в 25 деревнях, гавань их называется Чандалар; в зимнее время она не безопасна. За горами обитают Мамшух-Черкесы 8.
От Чандов мы шли берегом далее к западу, и после однодневной ходьбы пришли к племени Кечилар: их сторона, настоящий рай; в ней до 75 деревень, могущих выставить до 2,000 искусных стрельцов. Воды тут прекрасны: [175] большая река Псу (Pessu) течет с Кавказа и изливается в Черное море 9 вода в ней свежа, летом она неудобопроходима, но зато представляет зимою безопасное пристанище для судов. Оба берега покрыты садами обитателей Кечилара, могущих выставить до 10,000 воинов, по большей части конницы. Они весьма богаты и хищны. Мы гостили в деревни Гака (Haka) в доме Абхазца, по имени Сефер-ага (Zeperaha). Находившиеся при нас янычары приготовили для нас пир из десяти барашков; после чего мы шли далее к западу до жилищ племени Арт (A'rt) которое многолюднее племени Кечилар, но уступает ему в мужестве и менее склонно к грабежам, заключая в себе, по большой части, торгующих мехами. Они держат много свиней. У них нет ни вероучительных книг, ни сект, но слово свое они держат; число их доходит до 30,000 человек. Их бек, сопутствуемый от 40 до 50 вооруженными Абхазами, привез нам для приветствия 20 баранов и три диких козы; он был одет в платье, называемое «kilchakli-gebe-chekmani» (войлочный бурнус), опоясан мечом и держал в руке лук и стрелы; он еще был молод и отличался мужественным видом. Подобно ему самому, все его служители имели длинные волосы. Пристань этого племени называется Артлар (A'rtlar); мы тут провели ночь; здесь суда не могут приставать, так как место это совершенно открытое 10. Другая пристань, где суда могут укрываться, в течение шести месяцев, называется Лейуш (Liush). [176]
К северу, среди гор, находится Садша (Sadcha), страна, принадлежащая Сиди-Ахмед-паше; жители хорошо говорят как абхазским, так и черкесским языком; они, числом 7,000 храбрых мужей, причисляются к Черкесам. Абхазы и Черкесы хотя и не доверяют друг другу, но стараются оставаться в приязненных отношениях ради торговли, которую производят в пристани АртскоЙ невольниками и воском. Тачагузы (Takaku) также приезжают на судах и торгуют беспрепятственно 11. Мы шли три перехода далее к западу, вдоль по морскому берегу, в крае лесистом с высокими горами, среди которых большое число сел и полей, до племени Камыш 12, состоящем из 10,000 храбрых мужей; они неоднократно поражали племя Арт и пленили их беков: ибо Абхазы крадут детей одни у других, и человек, который у них не занимается воровством и грабежом, считается плохим товарищем, так что не выдают за него дочерей своих. В горах камышских разводят свиней величины с осла; пристань не посещается ради буйного характера народа. К нему дети Абхазов отправляются из Константинополя и Каиро; у них есть мечеть; климат приятен, все деревни обращены к Кибле (Kiblah) и к югу. В пристани устроен базар.
После трех переходов мы дошли до племени Суджалар 13, 10,000 храбрых мужей; у них мало домов по причине скалистой почвы; есть пристань, но я забыл как она называется. Мы переночевали, как гости, в деревни Гадека (Hadeka). Так как у них праздновалась случайно свадьба, то они нас подчивали [177] большим числом блюд: красивые девушки и мальчики были нам даны в прислугу, а в следующий день ага гонийский, наш спутник, подарил хозяину дома тюрбан, который был оценен так высоко, как будто был короною; ибо не ни базара, ни постоялого двора (khan), ни бани, ни мечети, они незнакомы с обычаями образованных народов. Деревни их, состоя из 40 до 50 домов, находятся в горах. Суда из разных стран привозят к ним порох, свинец, ружья, стрелы, луки, мечи, щиты и другие оружия, старую обувь, куски сукна, полотна, бокасин 14, котлы, рыболовные крючки, соль, мыло и другие товары, которые выменивают, без посредства денег, на рабов, масло, воск и мед. От Суджов (Suchas) мы шли далее к западу, в два перехода, вдоль морского берега, до племени Дембе, которое может выставить до 2,000 вооруженных мужей. Мы остановились три дня в их пристани и выменивали старую одежду нашу на девочек и мальчиков невольников. Сам я купил абхазского мальчика.
На четвертый день мы шли далее к западу и после двух переходов пришли к племени Боздук, которое числом 7,000 состоит под начальством бека. [178]