Почерпнул из книги С.Х.Хотко и Б.С.Агрба "Островная цивилизация Черкесии" (ГУРИПП "Адыгея", Майкоп, 2004) (хотя в целом эта книга отличается, похоже, весьма избирательным подходом к информации):"Северо-Западный Кавказ признан крупнейшими специалистами как родина культурной яблони, груши, сливы, черешни, каштана, некоторых других плодовых. «Об изумительном богатстве старых черкесских садов, — писал И.В. Мичурин, — мне известно давно. Дикие заросли плодово-ягодных растений Адыгеи представляют собой ценнейший исходный материал для селекционеров Кавказа»...
читаем Жуковского: «Яблоня восточная, кавказская, Malus orientalis... Единственный дикорастущий на Кавказе вид яблони, чрезвычайно полиморфный... Как правило, сопутствует на Кавказе грушевым лесам. Вид этот несомненно был основным компонентом в генезисе культур-
ной домашней яблони. Некоторые культурные сорта яблони на Кавказе представляют собой одомашненные и измененные прививкой лучшие формы из дикорастущих Malus orientalis...»
По поводу груши: «...Наибольшее число видов рода Pyrus L. сосредоточено в Закавказье (Жуковский относил к Закавказью побережье Краснодарского края, бывшее черкесское побережье, так как формально это уже южный склон хребта; такой же подход у Клингена
при описании черкесских садов), на Кавказе вообще; оно и является основным географическим местом видообразования груши... Груша обыкновенная, Pyrus communis L. ...На Кавказе, по Андрею Федорову, его замещает особый вид — Pyrus caucasica A. Fed., образующий сплошные леса, тянущиеся на много километров, часто в сообществе с яблоней и другими дикими плодовыми. ...Особого внимания заслуживает «вегетативная груша», на Черноморском побережье в Краснодарском крае. Она дает второй урожай плодов вследствие пролиферации цветков и их махровости, в результате чего в образовании ложного плода принимают участие многочисленные элементы
околоцветника и пролифериро-вавших листовых образований, которые, срастаясь, в совокупности образуют плод сложного происхождения, сочный, высоко качественный... На Кавказе происходил очевидно бурный процесс эволюции культурной груши. Здесь обитает в диком состоянии свыше 20 видов рода Pyrus, в том числе P. caucasica. Население с древнейших времен занималось прививками и отбором; здесь возникали во множестве спонтанные межвидовые и межродовые гибриды в зарослях диких плодовых... процесс формообразования культурных сортов груши
происходил здесь совершенно независимо от эллинской культуры груши в Средизе-мье. Вряд ли Средиземье имеет приоритет в происхождении культурных форм груши; наоборот, все данные за то, что именно Кавказ явился ареной эволюции груши — как дикой, так и культурной... ни древность народов Греции, ни ее естественные грушевые ресурсы, ни опыт населения не могут идти даже в отдаленное сравнение с таковыми на Кавказе. ...В Средиземье баски знали о прививках раньше эллинов и научили им иберов. Но баски, возможно, связаны корнями с Кавказом, откуда и восприняли прививки. Родина прививок — Кавказ. Индия не знала их»
О культуре айвы (Cydonya oblonga Mill) Жуковский пишет интересную вещь в связи с опытом черкесского садоводства: «В СССР более
всего разводится на Кавказе, но специальных айвовых садов не существует. Отдельные деревья или группы их имеются в большинстве плодовых садов, особенно яблоневых... Несмотря на отсутствие монокультуры айвы, в СССР имеется немало хороших культурных сортов, плоды которых поражают своей величиной: так, например, сорт «Кыш-айву», найденный в старом черкесском саду на Кавказском побережье Черного моря, дает плоды, достигающие 3 кг. веса»24. Жуковский указывает на эндемичность айвы для территории Кавказа...«Происхождение айвы объяснить не трудно, поскольку это монотипный род; дикая айва была одомашнена и эволюционировала в культуре за счет наследования приобретенных признаков. Большую роль сыграли прививки. Одомашнение произошло на Кавказе, откуда она попала в Малую Азию в ту эпоху, когда там существовала хеттская конфедерация. Позднейшие государства приэгейской части Малой Азии (Лидия, Кария) оценили айву: оттуда она попала к эллинам, как известно, склонным привлекать богов и богинь ко всем своим эмоциям; в результате появился вариант предания о споре между тремя богинями — Юноной, Венерой и Минервой — не из-за яблока, а из-за плода айвы. Из Греции айва попала к римлянам, и Плиний уже описывал шесть сортов айвы. Северным путем айва проникла в Южную Россию, на Украину и в Крым — с того же Кавказа»
Весьма четкую привязку к территории Северо-Западного Кавказа, согласно Жуковскому, имеет слива (виды Primus Mill): «Терн, Primus spinosa...
Наиболее распространен на Кавказе... На Кавказе встречаются крупные заросли, приуроченные к речным системам Кубани, Терека, Иоры, Алазани и другие... Особенно полиморфен терн на Кавказе, где сильно дифференцирован не только морфологически, но и экологически, вплоть до обособления мезофитных форм в лесах средней зоны Главного Кавказского хребта... Алыча, Prunus Vachuschtii... Обитает на Кавказе, в нижнем поясе, до 500-600 м. ...В лесах Северного Кавказа алыча занимает не менее 6000 га, с наибольшим распространением в Краснодарском крае, Сочинском и Нальчикском районах, в Северной Осетии... В Абхазии, где заморозки не столь обычны и много влаги, алыча дает огромные урожаи... Происхождение домашней сливы, Prunus domestica, в последнее время определилось. В диком состоянии ее никогда не было как самостоятельного вида. Происхождение ее гибридогенное. Вполне выяснилось, что она произошла от скрещивания терна и алычи. На Кавказе во многих местах можно находить естественные гибриды терна и алычи или ткемали... В предгорьях Главного Кавказского
хребта обнаружены целые рощи из естественных гибридов терна и алычи, размножившихся корнеотпрысками...
Местом происхождения домашней сливы надо признать Кавказ, где алыча и терн растут совместно и где натуральные гибриды их установлены
многократно... Возникавший постоянно на Кавказе вид Рг. Domestica обратил
на себя внимание древних земледельцев Кавказа и был одомашнен... »26.
По поводу происхождения культурной черешни Жуковский отмечает, что «место начала одомашнивания черешни установить невозможно», но при этом указывает на немаловажное обстоятельство: «кавказская дикая черешня очень мало изучена... на Кавказе имеются новые, еще не описанные виды дикой черешни»27. Дальнейшее изучение кавказского материала, в особенности на территории Краснодарского края, по мысли Жуковского, должно было повлиять на прояснение этого вопроса. Жуковский, видимо, не случайно посчитал важным привести греческое наименование черешни — «керазия». Оно созвучно с адыгским наименованием вишни чэрэз (керэз в шапс. диалекте).
Культура кизила (Cornus mas L.) издавна возделывалась в Черкесии, но не сплошными плантациями, а в лесо-садах. «В лесах Черноморского побережья Кавказа, — отмечает Жуковский, — особенно Туапсинского и Сочинского районов, часто растет в сообществе с боярышником, алычой, орешником, терном, под покровом дуба, клена и др.»31. Большие скопления кизила были на закубанской равнине.
Касаясь вопроса происхождения орешника или лещины (точнее, культуры орешника обыкновенного — Corylus avellana L.), П.М. Жуковский вновь
оперирует понятием лесо-сада, введенным в научный оборот И.Н. Клингеном в 1897г. при исследовании агрикультуры адыгов, и указывает вновь на черкесское побережье. «Использование орешника, — отмечает ученый, — относится к древнейшим временам. На Кавказе еще и сейчас можно наблюдать реликтовый способ превращения зарослей лесного орешника в первый примитивный сад; при вырубке дубового леса или после пожара орешник быстро восстанавливается, образуя обильно плодоносящие заросли, несколько разреживаемые человеком, создающим из них первородный сад... Не имея в своем распоряжении столь огромных дикорастущих ресурсов, как на территории нашей страны, жители Средиземья (Средиземноморья?)вынуждены были издавна прибегнуть к разведению орешника, а не к использованию естественных
зарослей. Древние народы Европы и Кавказа намного раньше прибегли к широкому использованию в пищу семян орешника, нежели народы
Средиземья. Исходный материал, видовой и естественно-гибридный, попал в Сре-диземье в основном из причерноморских горных районов Кавказа (т.е. из Черкесии — прим. Б.С. Агрба и С.Х. Хотко) и Понта»
Еще одна плодовая культура, и в то же время ценнейшая лесообразующая порода, резко подчеркивающая выдающееся значение Северо-Западного Кавказа — каштан. Род Castanea Mill из семейства Буковых (Fagaceae) объединяет 10-12 видов, из коих в России (как и в рамках бывшего СССР) в диком состоянии обитает один и при том наиболее ценный вид Castanea saliva Mill — так называемый каштан настоящий. Весьма любопытно, что этот вид в диком состоянии произрастает в России только на Северо- Западном Кавказе. И здесь же вообще все его основные запасы. Есть небольшие островки в Мингрелии и Аджарии, а за рубежом — в Турции и на Балканах. С каштановыми лесами Черкесии сопоставимы только его скопления в Испании — в Астурии и стране басков33. «На Кавказе, — пишет Жуковский, — основные лесные массивы каштана, начинаясь в северо- западной части Туапсинского района Краснодарского края в бассейне реки Небуг, тянутся полосой
вдоль Черноморского побережья на юго-восток; в Абхазии обширные леса по рекам Аше, Шахе и Мзымта (здесь автор ошибается, т.к. все эти три реки на территории Краснодарского края; из них первые две на территории Шапсугии, а Мзымта на территории исторической Джигетии — области садзов, т.е. на стыке Черкесии и Абхазии), особенно по среднему течению рек Гога, Бзыби, на левом берегу реки Келасури, в долине рек Амткел, Кодор и др. В Западной Грузии, по соседству с Абхазией, каштан распространен до с.Худон»34. Большие массивы каштана имеются и на северном склоне черкесских гор (современный Майкопский район Республики Адыгея), о чем не пишет Жуковский. Он оценивает площадь кавказского каштана в 100000 га, а в Западном Средиземноморье (Италии, Южной Франции, Испании) в 115000 га, что опять-таки сильно выделяет регион Северо-Западного Кавказа и смежной с ним Абхазии, как наиболее богатый каштаном в прошлом и настоящем. Жуковский приводит любопытный факт предпочтения кавказского каштана: стропила знаменитого по архитектуре Реймсского собора,
разрушенного немцами во время первой мировой войны, были сооружены из кавказского каштана35. Древесина кавказского каштана обладает
уникальными свойствами: она очень красива, прочна, т.е. намного прочнее дуба, а высокое содержание в ней таннидов делает ее очень стойкой по отношению к паразитическим грибам — разрушителям древесины.
Древесина кавказского каштана является наилучшей для приготовления винных бочек: лучшие вина вырабатывались в бочонках из каштановой
клепки. Мы можем с уверенностью предположить, что горцы Черкесии и Абхазии широко использовали каштан при строительстве своих пиратских кораблей.
В Аджарии, где климат очень влажный, и где по образному выражению профессора А.Н.Краснова (1895г.) «гниют камни», местные жители
предпочитали сооружать свои дома из каштана, «единственной породы, не подвергающейся в этом чрезмерно влажном климате моментальному гниению»36. До революции богатые европейцы покупали на снос такие строения в Аджарии и использовали каштановую древесину для отделки своих яхт, домов, замков.
«Из сравнения существующих культурных видов каштана выясняется, —отмечает Жуковский, — что наш кавказский С. sativa характеризуется
сильным ростом, поздним плодоношением, крупной величиной плода, невысокой сахаристостью;...»37. Кавказский каштан достигает 35 м в высоту и 2 м в диаметре, обладая огромной шаровидной кроной. Таких деревьев нет нигде в мире. В Японии в префектуре Аомори (расположенной на самом севере страны, на островах) был обнаружен крайне интересный культовый памятник III тыс. до н.э., при строительстве которого были использованы стволы каштана (Castanea crenata Sieb. et Zucc или C.japonica Bl.) с диаметром не менее метра и длиной не менее 18м. Деревья со столь заурядными, по кавказским меркам, параметрами не были найдены ни в Японии, ни на
Дальнем Востоке. Организаторы этого международного проекта обратились к российскому правительству за разрешением подыскать такие деревья на Черноморском побережье Кавказа. И в 1996г. шесть огромных деревьев кавказского каштана, прошедших тщательный отбор, были переправлены из Головинского лесничества Сочи в Японию"
«Одной из особенностей адыгского садоводства, — отмечает М.Ю. Унарокова, — являлась присущая ему развитая сортовая структура,
которая обеспечивала употребление свежих фруктов в течение круглого года. ...Примечательно, что адыги не ограничивались культи-вированием плодовых деревьев на приусадебных участках — щагухат, возделыванием садовых плантаций — чъыг-хат. Окрестные леса они превращали в лесо- сады. Так, в Шапсугии бытовала традиция, согласно которой каждый, кто весной выходил в лес, обязан был привить черенок одного плодового дерева... В ауле Агуй вспоминают об одном человеке, который в окрестных лесах оставил после себя около 300 плодовых деревьев. Лесо-сады служили дополнительным али-ментарным источником, в экстремальных же условиях их значение для западных адыгов трудно было переоценить»
В 1902 году С.Васюков, обозревая плачевное состояние Черноморской губернии, писал: «А давно ли, 40 с небольшим лет здесь, в горах, была блестящая черкесская культура. Горцы прекрасно умели возделывать зерновые растения, культивировать плодовые, производили хлопок и мед, причем последний в огромном количестве отправляли за границу. Веками выработанные предупредительные меры против лихорадок,
этого действительного бича для русских, известны тем, кто интересовался черкесской культурой, плодами которой мы, к сожалению, не вос-
пользовались и не сохранили, не поддержали того опыта, который эти люди оставили нам в наследие: тоже должно сказать о фруктовых садах и горных дорогах — как те, так и другие заросли и одичали... С уверенностью можно сказать, что черкесская культура по отношению дорог стояла несравненно выше русской... »41.
В работах многих кавказоведов (даже у тех, кто с большой симпатией воспринимает адыгскую культуру) можно прочесть, что в Черкесии
совершенно не было двух вещей — дорог и виноградников. Огромное заблуждение. Дело в том, что адыги не закладывали обычных виноградников, а пускали лозу по дереву (ольхи, шелковицы, др.). Этот способ возделывания был как наиболее рентабельным, так и требовал большого знания почвенно-климатических условий. Подобные адыгские виноградные сады не болели и давали отличный урожай и через 30 — 40 лет после выселения их хозяев в Турцию. И.Н.Клинген был буквально восхищен примером сбора 30 пудов винограда с одного ольхового дерева, срубленного (!) колонистом на Кубанском посту в устье Дагомыса. И.Н.Клинген, осмотрев заброшенные виноградные сады в Туапсе и Сочи сделал вывод, что 120 деревьев на одной десятине земли давали в Черкесии такой же сбор винограда, сколько в Мингрелии получается с 6—10 тысяч, а в Имеретин с 15 тысяч лоз42. Более того, десятина черкесского виноградника-сада имела еще массу других насаждений: низких плодовых деревьев и кустарников, овощей, ягод и т.д.
Адыгейские сорта винограда и виноградарство в условиях исторической Черкесии описаны у признанного специалиста по истории адыгского са-
доводства Н.А. Тхагушева, в 40-60-е годы XX в. сделавшего очень много в плане реанимации адыгской садоводческой культуры43.
В начале своего исследования Клинген цитирует генерала и геополитика Ростислава Фадеева, торжествовавшего в 1864 году: «Береговая полоса ожидает теперь, как неразработанный рудник, только людей, которые воспользовались бы ее природными богатствами. Нечего жалеть, что пуста покуда. Вырваны плевела, взойдет пшеница». И здесь же: «Земля закубанцев была нужна государству, в них
самих не было никакой надобности. В отношении производства, народного богатства десять русских крестьян производят больше, чем сто горцев»44. В 1888 году, т.е. через 24 года после начала колонизации адыгских земель, не менее пафосно настроенный В.С.Кривенко был вынужден признать: «Из всех этих 90 тыс. десятин лучшей в округе земли (в 1866 г. комиссия Хатисова-Ротиньянца, командированная наместником Кавказа, признала пригодными для полеводческого хозяйства 90 тыс. десятин, отметив при этом, что черкесы до 1864 г. обрабатывали гораздо большее количество земли — прим. Б.С. Агрба и С.Х. Хотко) в 1886 году было обработано только 420 десятин или половина 1%!»45. В начале XX в. для жителей Туап-синского округа сбор фруктов в черкесских садах составлял как важнейшую часть дохода, так и основное средство выживания. Хлеб, выращиваемый в округе, обеспечивал лишь 1/3 населения, а дефицит восполнялся путем натурального обмена: «За один пуд хлеба кубанцам туапсинцы дают пуд сушеных лесных груш, которых «пропасть» растет в горах. Обмен выгодный, не нужно ни сеять, ни ухаживать, а пойти в известное время в горы и собрать...»46. И у Клингена: «Страдания этих несчастных в первые годы после переселения неисчислимы: люди гибли от лихорадки и цынги; скот, приведенный из Кубанской области, почти весь пал, посевы по равнинам под глубокую плужную вспашку были до того неудачны, что многие казаки просили у начальства свидетельств, что хлеб здесь не родит. Если бы не многочисленные черкесские фруктовые сады, то казакам пришлось бы, чтобы не умереть с голоду, бежать обратно тайком в Кубанскую область. Многие так и сделали, особенно когда наступила война 1877 г.; много лет прошло с тех пор, конечно, казаки приспособились и обтерпелись, но в общем вся судьба русской колонизации восточного берега вышла такая печальная и странная, что несколько лет тому назад генерал Старосельский, по особому поручению (императора — прим. Б.С. Агрба и С.Х. Хотко) объезжавший край, представил положение его только в самых мрачных красках, и колонизация признана совершенно неудавшеюся»47. И снова по поводу колонизации у Клингена: «...более поразительного неуспеха трудно себе представить»48. В 1903 г. начальник Переселенческого управления
А.В.Кривошеий отмечал, что на широкую колонизацию побережья рассчитывать не приходится, «ибо русские крестьяне не скоро сумеют
достичь того уровня, на котором вели хозяйство черкесы"...
читаем Жуковского: «Яблоня восточная, кавказская, Malus orientalis... Единственный дикорастущий на Кавказе вид яблони, чрезвычайно полиморфный... Как правило, сопутствует на Кавказе грушевым лесам. Вид этот несомненно был основным компонентом в генезисе культур-
ной домашней яблони. Некоторые культурные сорта яблони на Кавказе представляют собой одомашненные и измененные прививкой лучшие формы из дикорастущих Malus orientalis...»
По поводу груши: «...Наибольшее число видов рода Pyrus L. сосредоточено в Закавказье (Жуковский относил к Закавказью побережье Краснодарского края, бывшее черкесское побережье, так как формально это уже южный склон хребта; такой же подход у Клингена
при описании черкесских садов), на Кавказе вообще; оно и является основным географическим местом видообразования груши... Груша обыкновенная, Pyrus communis L. ...На Кавказе, по Андрею Федорову, его замещает особый вид — Pyrus caucasica A. Fed., образующий сплошные леса, тянущиеся на много километров, часто в сообществе с яблоней и другими дикими плодовыми. ...Особого внимания заслуживает «вегетативная груша», на Черноморском побережье в Краснодарском крае. Она дает второй урожай плодов вследствие пролиферации цветков и их махровости, в результате чего в образовании ложного плода принимают участие многочисленные элементы
околоцветника и пролифериро-вавших листовых образований, которые, срастаясь, в совокупности образуют плод сложного происхождения, сочный, высоко качественный... На Кавказе происходил очевидно бурный процесс эволюции культурной груши. Здесь обитает в диком состоянии свыше 20 видов рода Pyrus, в том числе P. caucasica. Население с древнейших времен занималось прививками и отбором; здесь возникали во множестве спонтанные межвидовые и межродовые гибриды в зарослях диких плодовых... процесс формообразования культурных сортов груши
происходил здесь совершенно независимо от эллинской культуры груши в Средизе-мье. Вряд ли Средиземье имеет приоритет в происхождении культурных форм груши; наоборот, все данные за то, что именно Кавказ явился ареной эволюции груши — как дикой, так и культурной... ни древность народов Греции, ни ее естественные грушевые ресурсы, ни опыт населения не могут идти даже в отдаленное сравнение с таковыми на Кавказе. ...В Средиземье баски знали о прививках раньше эллинов и научили им иберов. Но баски, возможно, связаны корнями с Кавказом, откуда и восприняли прививки. Родина прививок — Кавказ. Индия не знала их»
О культуре айвы (Cydonya oblonga Mill) Жуковский пишет интересную вещь в связи с опытом черкесского садоводства: «В СССР более
всего разводится на Кавказе, но специальных айвовых садов не существует. Отдельные деревья или группы их имеются в большинстве плодовых садов, особенно яблоневых... Несмотря на отсутствие монокультуры айвы, в СССР имеется немало хороших культурных сортов, плоды которых поражают своей величиной: так, например, сорт «Кыш-айву», найденный в старом черкесском саду на Кавказском побережье Черного моря, дает плоды, достигающие 3 кг. веса»24. Жуковский указывает на эндемичность айвы для территории Кавказа...«Происхождение айвы объяснить не трудно, поскольку это монотипный род; дикая айва была одомашнена и эволюционировала в культуре за счет наследования приобретенных признаков. Большую роль сыграли прививки. Одомашнение произошло на Кавказе, откуда она попала в Малую Азию в ту эпоху, когда там существовала хеттская конфедерация. Позднейшие государства приэгейской части Малой Азии (Лидия, Кария) оценили айву: оттуда она попала к эллинам, как известно, склонным привлекать богов и богинь ко всем своим эмоциям; в результате появился вариант предания о споре между тремя богинями — Юноной, Венерой и Минервой — не из-за яблока, а из-за плода айвы. Из Греции айва попала к римлянам, и Плиний уже описывал шесть сортов айвы. Северным путем айва проникла в Южную Россию, на Украину и в Крым — с того же Кавказа»
Весьма четкую привязку к территории Северо-Западного Кавказа, согласно Жуковскому, имеет слива (виды Primus Mill): «Терн, Primus spinosa...
Наиболее распространен на Кавказе... На Кавказе встречаются крупные заросли, приуроченные к речным системам Кубани, Терека, Иоры, Алазани и другие... Особенно полиморфен терн на Кавказе, где сильно дифференцирован не только морфологически, но и экологически, вплоть до обособления мезофитных форм в лесах средней зоны Главного Кавказского хребта... Алыча, Prunus Vachuschtii... Обитает на Кавказе, в нижнем поясе, до 500-600 м. ...В лесах Северного Кавказа алыча занимает не менее 6000 га, с наибольшим распространением в Краснодарском крае, Сочинском и Нальчикском районах, в Северной Осетии... В Абхазии, где заморозки не столь обычны и много влаги, алыча дает огромные урожаи... Происхождение домашней сливы, Prunus domestica, в последнее время определилось. В диком состоянии ее никогда не было как самостоятельного вида. Происхождение ее гибридогенное. Вполне выяснилось, что она произошла от скрещивания терна и алычи. На Кавказе во многих местах можно находить естественные гибриды терна и алычи или ткемали... В предгорьях Главного Кавказского
хребта обнаружены целые рощи из естественных гибридов терна и алычи, размножившихся корнеотпрысками...
Местом происхождения домашней сливы надо признать Кавказ, где алыча и терн растут совместно и где натуральные гибриды их установлены
многократно... Возникавший постоянно на Кавказе вид Рг. Domestica обратил
на себя внимание древних земледельцев Кавказа и был одомашнен... »26.
По поводу происхождения культурной черешни Жуковский отмечает, что «место начала одомашнивания черешни установить невозможно», но при этом указывает на немаловажное обстоятельство: «кавказская дикая черешня очень мало изучена... на Кавказе имеются новые, еще не описанные виды дикой черешни»27. Дальнейшее изучение кавказского материала, в особенности на территории Краснодарского края, по мысли Жуковского, должно было повлиять на прояснение этого вопроса. Жуковский, видимо, не случайно посчитал важным привести греческое наименование черешни — «керазия». Оно созвучно с адыгским наименованием вишни чэрэз (керэз в шапс. диалекте).
Культура кизила (Cornus mas L.) издавна возделывалась в Черкесии, но не сплошными плантациями, а в лесо-садах. «В лесах Черноморского побережья Кавказа, — отмечает Жуковский, — особенно Туапсинского и Сочинского районов, часто растет в сообществе с боярышником, алычой, орешником, терном, под покровом дуба, клена и др.»31. Большие скопления кизила были на закубанской равнине.
Касаясь вопроса происхождения орешника или лещины (точнее, культуры орешника обыкновенного — Corylus avellana L.), П.М. Жуковский вновь
оперирует понятием лесо-сада, введенным в научный оборот И.Н. Клингеном в 1897г. при исследовании агрикультуры адыгов, и указывает вновь на черкесское побережье. «Использование орешника, — отмечает ученый, — относится к древнейшим временам. На Кавказе еще и сейчас можно наблюдать реликтовый способ превращения зарослей лесного орешника в первый примитивный сад; при вырубке дубового леса или после пожара орешник быстро восстанавливается, образуя обильно плодоносящие заросли, несколько разреживаемые человеком, создающим из них первородный сад... Не имея в своем распоряжении столь огромных дикорастущих ресурсов, как на территории нашей страны, жители Средиземья (Средиземноморья?)вынуждены были издавна прибегнуть к разведению орешника, а не к использованию естественных
зарослей. Древние народы Европы и Кавказа намного раньше прибегли к широкому использованию в пищу семян орешника, нежели народы
Средиземья. Исходный материал, видовой и естественно-гибридный, попал в Сре-диземье в основном из причерноморских горных районов Кавказа (т.е. из Черкесии — прим. Б.С. Агрба и С.Х. Хотко) и Понта»
Еще одна плодовая культура, и в то же время ценнейшая лесообразующая порода, резко подчеркивающая выдающееся значение Северо-Западного Кавказа — каштан. Род Castanea Mill из семейства Буковых (Fagaceae) объединяет 10-12 видов, из коих в России (как и в рамках бывшего СССР) в диком состоянии обитает один и при том наиболее ценный вид Castanea saliva Mill — так называемый каштан настоящий. Весьма любопытно, что этот вид в диком состоянии произрастает в России только на Северо- Западном Кавказе. И здесь же вообще все его основные запасы. Есть небольшие островки в Мингрелии и Аджарии, а за рубежом — в Турции и на Балканах. С каштановыми лесами Черкесии сопоставимы только его скопления в Испании — в Астурии и стране басков33. «На Кавказе, — пишет Жуковский, — основные лесные массивы каштана, начинаясь в северо- западной части Туапсинского района Краснодарского края в бассейне реки Небуг, тянутся полосой
вдоль Черноморского побережья на юго-восток; в Абхазии обширные леса по рекам Аше, Шахе и Мзымта (здесь автор ошибается, т.к. все эти три реки на территории Краснодарского края; из них первые две на территории Шапсугии, а Мзымта на территории исторической Джигетии — области садзов, т.е. на стыке Черкесии и Абхазии), особенно по среднему течению рек Гога, Бзыби, на левом берегу реки Келасури, в долине рек Амткел, Кодор и др. В Западной Грузии, по соседству с Абхазией, каштан распространен до с.Худон»34. Большие массивы каштана имеются и на северном склоне черкесских гор (современный Майкопский район Республики Адыгея), о чем не пишет Жуковский. Он оценивает площадь кавказского каштана в 100000 га, а в Западном Средиземноморье (Италии, Южной Франции, Испании) в 115000 га, что опять-таки сильно выделяет регион Северо-Западного Кавказа и смежной с ним Абхазии, как наиболее богатый каштаном в прошлом и настоящем. Жуковский приводит любопытный факт предпочтения кавказского каштана: стропила знаменитого по архитектуре Реймсского собора,
разрушенного немцами во время первой мировой войны, были сооружены из кавказского каштана35. Древесина кавказского каштана обладает
уникальными свойствами: она очень красива, прочна, т.е. намного прочнее дуба, а высокое содержание в ней таннидов делает ее очень стойкой по отношению к паразитическим грибам — разрушителям древесины.
Древесина кавказского каштана является наилучшей для приготовления винных бочек: лучшие вина вырабатывались в бочонках из каштановой
клепки. Мы можем с уверенностью предположить, что горцы Черкесии и Абхазии широко использовали каштан при строительстве своих пиратских кораблей.
В Аджарии, где климат очень влажный, и где по образному выражению профессора А.Н.Краснова (1895г.) «гниют камни», местные жители
предпочитали сооружать свои дома из каштана, «единственной породы, не подвергающейся в этом чрезмерно влажном климате моментальному гниению»36. До революции богатые европейцы покупали на снос такие строения в Аджарии и использовали каштановую древесину для отделки своих яхт, домов, замков.
«Из сравнения существующих культурных видов каштана выясняется, —отмечает Жуковский, — что наш кавказский С. sativa характеризуется
сильным ростом, поздним плодоношением, крупной величиной плода, невысокой сахаристостью;...»37. Кавказский каштан достигает 35 м в высоту и 2 м в диаметре, обладая огромной шаровидной кроной. Таких деревьев нет нигде в мире. В Японии в префектуре Аомори (расположенной на самом севере страны, на островах) был обнаружен крайне интересный культовый памятник III тыс. до н.э., при строительстве которого были использованы стволы каштана (Castanea crenata Sieb. et Zucc или C.japonica Bl.) с диаметром не менее метра и длиной не менее 18м. Деревья со столь заурядными, по кавказским меркам, параметрами не были найдены ни в Японии, ни на
Дальнем Востоке. Организаторы этого международного проекта обратились к российскому правительству за разрешением подыскать такие деревья на Черноморском побережье Кавказа. И в 1996г. шесть огромных деревьев кавказского каштана, прошедших тщательный отбор, были переправлены из Головинского лесничества Сочи в Японию"
«Одной из особенностей адыгского садоводства, — отмечает М.Ю. Унарокова, — являлась присущая ему развитая сортовая структура,
которая обеспечивала употребление свежих фруктов в течение круглого года. ...Примечательно, что адыги не ограничивались культи-вированием плодовых деревьев на приусадебных участках — щагухат, возделыванием садовых плантаций — чъыг-хат. Окрестные леса они превращали в лесо- сады. Так, в Шапсугии бытовала традиция, согласно которой каждый, кто весной выходил в лес, обязан был привить черенок одного плодового дерева... В ауле Агуй вспоминают об одном человеке, который в окрестных лесах оставил после себя около 300 плодовых деревьев. Лесо-сады служили дополнительным али-ментарным источником, в экстремальных же условиях их значение для западных адыгов трудно было переоценить»
В 1902 году С.Васюков, обозревая плачевное состояние Черноморской губернии, писал: «А давно ли, 40 с небольшим лет здесь, в горах, была блестящая черкесская культура. Горцы прекрасно умели возделывать зерновые растения, культивировать плодовые, производили хлопок и мед, причем последний в огромном количестве отправляли за границу. Веками выработанные предупредительные меры против лихорадок,
этого действительного бича для русских, известны тем, кто интересовался черкесской культурой, плодами которой мы, к сожалению, не вос-
пользовались и не сохранили, не поддержали того опыта, который эти люди оставили нам в наследие: тоже должно сказать о фруктовых садах и горных дорогах — как те, так и другие заросли и одичали... С уверенностью можно сказать, что черкесская культура по отношению дорог стояла несравненно выше русской... »41.
В работах многих кавказоведов (даже у тех, кто с большой симпатией воспринимает адыгскую культуру) можно прочесть, что в Черкесии
совершенно не было двух вещей — дорог и виноградников. Огромное заблуждение. Дело в том, что адыги не закладывали обычных виноградников, а пускали лозу по дереву (ольхи, шелковицы, др.). Этот способ возделывания был как наиболее рентабельным, так и требовал большого знания почвенно-климатических условий. Подобные адыгские виноградные сады не болели и давали отличный урожай и через 30 — 40 лет после выселения их хозяев в Турцию. И.Н.Клинген был буквально восхищен примером сбора 30 пудов винограда с одного ольхового дерева, срубленного (!) колонистом на Кубанском посту в устье Дагомыса. И.Н.Клинген, осмотрев заброшенные виноградные сады в Туапсе и Сочи сделал вывод, что 120 деревьев на одной десятине земли давали в Черкесии такой же сбор винограда, сколько в Мингрелии получается с 6—10 тысяч, а в Имеретин с 15 тысяч лоз42. Более того, десятина черкесского виноградника-сада имела еще массу других насаждений: низких плодовых деревьев и кустарников, овощей, ягод и т.д.
Адыгейские сорта винограда и виноградарство в условиях исторической Черкесии описаны у признанного специалиста по истории адыгского са-
доводства Н.А. Тхагушева, в 40-60-е годы XX в. сделавшего очень много в плане реанимации адыгской садоводческой культуры43.
В начале своего исследования Клинген цитирует генерала и геополитика Ростислава Фадеева, торжествовавшего в 1864 году: «Береговая полоса ожидает теперь, как неразработанный рудник, только людей, которые воспользовались бы ее природными богатствами. Нечего жалеть, что пуста покуда. Вырваны плевела, взойдет пшеница». И здесь же: «Земля закубанцев была нужна государству, в них
самих не было никакой надобности. В отношении производства, народного богатства десять русских крестьян производят больше, чем сто горцев»44. В 1888 году, т.е. через 24 года после начала колонизации адыгских земель, не менее пафосно настроенный В.С.Кривенко был вынужден признать: «Из всех этих 90 тыс. десятин лучшей в округе земли (в 1866 г. комиссия Хатисова-Ротиньянца, командированная наместником Кавказа, признала пригодными для полеводческого хозяйства 90 тыс. десятин, отметив при этом, что черкесы до 1864 г. обрабатывали гораздо большее количество земли — прим. Б.С. Агрба и С.Х. Хотко) в 1886 году было обработано только 420 десятин или половина 1%!»45. В начале XX в. для жителей Туап-синского округа сбор фруктов в черкесских садах составлял как важнейшую часть дохода, так и основное средство выживания. Хлеб, выращиваемый в округе, обеспечивал лишь 1/3 населения, а дефицит восполнялся путем натурального обмена: «За один пуд хлеба кубанцам туапсинцы дают пуд сушеных лесных груш, которых «пропасть» растет в горах. Обмен выгодный, не нужно ни сеять, ни ухаживать, а пойти в известное время в горы и собрать...»46. И у Клингена: «Страдания этих несчастных в первые годы после переселения неисчислимы: люди гибли от лихорадки и цынги; скот, приведенный из Кубанской области, почти весь пал, посевы по равнинам под глубокую плужную вспашку были до того неудачны, что многие казаки просили у начальства свидетельств, что хлеб здесь не родит. Если бы не многочисленные черкесские фруктовые сады, то казакам пришлось бы, чтобы не умереть с голоду, бежать обратно тайком в Кубанскую область. Многие так и сделали, особенно когда наступила война 1877 г.; много лет прошло с тех пор, конечно, казаки приспособились и обтерпелись, но в общем вся судьба русской колонизации восточного берега вышла такая печальная и странная, что несколько лет тому назад генерал Старосельский, по особому поручению (императора — прим. Б.С. Агрба и С.Х. Хотко) объезжавший край, представил положение его только в самых мрачных красках, и колонизация признана совершенно неудавшеюся»47. И снова по поводу колонизации у Клингена: «...более поразительного неуспеха трудно себе представить»48. В 1903 г. начальник Переселенческого управления
А.В.Кривошеий отмечал, что на широкую колонизацию побережья рассчитывать не приходится, «ибо русские крестьяне не скоро сумеют
достичь того уровня, на котором вели хозяйство черкесы"...